Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Духовные скрепы имени Дзержинского. К 101-летию красного террора

Елена Семенова, писатель, редактор сайта "Русская Стратегия" (г. Москва)

На минувшей неделе мы стали свидетелями сразу двух позорных и, увы, характерных для современной РФ явлений. Краснодарская школа была осквернена именем преступника Феликса Дзержинского. Как следует из сообщений имя создателя ВЧК было присвоено учебному заведению по просьбе местного отдела ФСБ. Поводом же к этому послужил находящийся в школе музей, рассказывающий о деятельности ВЧК.


Хотелось бы полюбопытствовать, о какой же такой деятельности рассказывает подрастающим гражданам России данный музей? Может быть, о распятых на вратах храмов, закопанных живьём священномучениках? Или о «славной» деятельности в Крыму Куна и Залкинд? О судьбе сына Ивана Шмелёва? О расстрелянном поэте Николае Гумилёве? О директоре знаменитой московской гимназии Алфёрове и его жене? О протоиерее Философе Орнатском и его сыновьях? О казнённом на глазах у детей публицисте Меньшикове? Может быть, школьников знакомят со страницами зарубинской «Щепки»? Или с мельгуновским «Красным террором»?

Более века минуло с начала тех кровавых оргий, но вновь поднимается на знамя организатор их, «друг всех беспризорников». Десяток новых изваяний Дзержинскому установлено за последние годы. По 1-му каналу показан документальный фильм, реабилитирующий главного палача, как невинно оклеветанного деятеля… Эффективного, можно сказать, менеджера. И, вот, школа… Школа имени террориста, кокаиниста, преступника. С тем же успехом ближайший детсад следовало бы назвать именем Чикатилло и организовать там уголок педофилов и серийных убийц. Пускай ребятишки с младых ногтей приобщаются к «правильным» ценностям.

Руководители ведомства – наследника ВЧК-НКВД не скрывают, что именно 1917 год считают началом российских спецслужб, а Феликса Эдмундовича – своим родоначальником. Не стесняются и расписываться в неизменном почтении к оному.

Таким образом шлейф кровавых преступлений нынешняя РФ никак не желает отбросить прочь, но, напротив, бережно хранит его, гордо демонстрирует. Неудивительно на этом фоне недавнее требование Минкульта о проверке захоронений Сандармоха – по мнению ведомства Мединского эти захоронения жертв коммунистического террора дискредитируют светлый образ нашей страны. То есть не сам факт террора дискредитирует, а то, что какие-то не в меру активные радетели о памяти жертв оную увековечивают. Сандармох современной РФ не нужен. Нужен Дзержинский. Жертвы не нужны. Нужные палачи. Надо понимать, это они и их преступления должны формировать «светлый образ» РФ за рубежом? И снова не найти нам в тысячелетней истории нашей ни страниц славных, ни героев истинных?

А без малого 20 лет тому назад позаигрывали недолго – с истинными. Никита Михалков, ныне защищающий Сталина и цитирующий Прилепина, снимал многосерийные фильмы о русской белой эмиграции. На Донское кладбище перевезли прах Деникина, Ильина, Шмелёва, Каппеля… Потомки генерала Врангеля оказались мудрее и не пожелали способствовать историческому мародёрству, и гроб Белого Главнокомандующего остался там, где сам он завещал себя похоронить – со своим воинством, на родной для русских сербской земле.

Кто поручится, что при очередном повороте колеса эти под сиюминутную конъюнктуру возведённые надгробья не постигнет участь… мемориальной доски генералу Каппелю, которую намедни демонтировали в день, который с некоторых пор отчего-то стал почитаться в официальных кругах «днём офицера»? Лучшего способа отметить «праздник» представители ведомства Шойгу не нашли.

Должно заметить, что в установке мемориальной доски Каппелю изначально была определённая червоточина. Ну, не может быть мемориала Каппелю на улице Тухачевского в городе Ульяновске! Это Палата №6, шизофрения, безумие.

Безумие завершилось закономерно. Как следует из официального заявления, фигура Каппеля вызывает неоднозначную реакцию в обществе. Поэтому некие активисты обратились в Минобороны, и Минобороны тотчас распорядилось – «снять!» Очень «отважное» решение для военного ведомства. Но абсолютно логичное, памятуя приоритеты нынешнего главного замполита МО Картаполова в виде «лучших традиций Павки Корчагина и комиссаров гражданской войны».

Собственно, возникает лишь один вопрос. А фигура Ульянова-Ленина вызывает однозначную реакцию в обществе? А фигура Тухачевского? Именем гвардейского иуды, палача тамбовских крестьян, а заодно «шпиона и изменника Родины» названо в РФ 70 объектов. Товарищи сталинисты! Куда же вы смотрите? Боритесь, наконец, с «троцкистом», которого отправил в расход ваш родной товарищ Сталин!

Но нет, не борются у нас ни с троцкистами, ни со сталинистами. Все они – право имеют. А, вот, дважды георгиевский кавалер Каппель, адмирал Колчак и жертвы Сандармоха – не имеют. Ибо «неоднозначная реакция» и «дискредитация». Таковы нынче «духовные скрепы».

Хочется, впрочем, обратиться не к власть предержащим, а к общественности. Православной общественности. Монархической. Национал-патриотической.

Год назад в Петербурге восстановили мемориальную доску Моисею Урицкому. Протестовать против этого кощунства вышел один-единственный человек. Спрашивается, где были все остальные люди, позиционирующие себя белыми, православными и т.д.? Где были организации соответствующего толка? Где был голос Церкви, наконец?

Ещё раньше была демонтирована мемориальная доска Колчаку – в том же Петербурге. Да, раздались отдельные возмущённые голоса – преимущественно в интернете. Повозмущались и забыли.

Пропуская таким образом удар за ударом, не становясь на защиту своих героев и мучеников, мы сами создаём среду для повторения и умножения этих ударов. Добившись новой победы, атакующая сторона продолжает наступление. Что же касается власти, то она закономерно предпочтёт стать на сторону тех, за кем видится ей сила. Если взять для примера доску Каппеля, то много ли голосов раздалось в её защиту? Были ли предприняты какие-то действия? Нет, не были. И это служит недвусмысленным сигналом власти, что можно продолжать действовать именно в этом направлении. С нашей стороны помех можно не опасаться.

Иван Александрович Ильин писал о причинах революции, что успех сил зла прямо зависит от внутренней деморализации сил добра. Мы деморализованы. Мы не находим в себе сил и твёрдости, чтобы энергично и неотступно защищать и отстаивать своё и своих, чтобы, наконец, методично контратаковать противника, памятуя о том, что лучшая защита – это нападение.

Наши г-да примирители не понимают того, что на лжи, на возвеличивании террористов и выродков, на культе ненависти, каковым является культ советчины и её вождей, не может быть примирения. Может быть лишь умножение ненависти и разрушения. Фундамент для национального примирения – правда и любовь, те образы, те идеи, которые оные олицетворяют.

Сегодня мы живём в условиях продолжающейся гражданской войны. Войны всегда заканчиваются победой одной из сторон. Сто лет назад Белая Борьба завершилась Русским Исходом во многом из-за малодушия и теплохладности большинства, из-за пресловутых хороняк, которые надеялись отсидеться по своим углам и базам. Отсидеться не вышло. Пришли в итоге за всеми. Этот печальный пример следовало бы всем иметь нам перед глазами. Тот, кто не имеет воли к борьбе, кто устраняется от неё, тот заранее проигрывает её.

Наши Белые герои давали нам обратный пример. И ему обязаны мы следовать.

Источник: "Русская Стратегия"

Записка Чебрикова

Вопрос об открытии архивов ВЧК-ОГПУ-НКВД возник не сегодня. Сколь велико было стремление общества узнать правду о преступлениях коммунистического режима, который с 1917 г. вел войну с собственным народом, столь упорным было и желание "вооруженного отряда партии" - под каким-либо благовидным предлогом - упрятать подальше от посторонних глаз скелеты в своем шкафу. Ниже публикуется записка председателя КГБ Виктора Чебрикова в ЦК КПСС с предложением закрыть доступ к архивно-следственным документам жертв политического террора, поступив так вопреки нараставшим требованиям общественности и средств массовой информации о максимальной гласности в сфере прошлой деятельности советских органов партийно-государственной безопасности. Чебриков был премником Андропова на посту председателя КГБ и пребывал на нем до назначения в 1988 г. секретарем ЦК партии (был заменен В.А. Крючковым).



03.06.1988
ЦК КПСС
В Комитет государственной безопасности СССР и его органы на местах поступают письма редакций газет, журналов, творческих союзов, киностудий, научных учреждений и других организаций, а также отдельных граждан с просьбами о предоставлении возможности ознакомится с материалами архивных уголовных дел на репрессированных в 30-40-х и начале 50-х годов. (До 1962 года из числа репрессированных было реабилитировано 1197847 человек. В 1962-1983 годах – 157055 человек, рассмотрение обращений граждан о реабилитации продолжается).

Комитету госбезопасности в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 10 августа 1979 года № 769-236 предоставлено право хранить постоянно оперативные материалы, относящиеся к деятельности КГБ СССР, его органов и войск, и определять порядок их учета, хранения и использования. В архиве постоянно хранятся и расследованные органами государственной безопасности уголовные дела.

Запросы о предоставлении архивных материалов рассматриваются в каждом конкретном случае с учетом всех обстоятельств. Редакциям газет и журналов, киностудиям, научным учреждениям и другим организациям оказывается необходимое содействие в предоставлении иллюстративного материала, в уточнении биографических и других данных на тех или иных лиц. Такое содействие, в частности, было оказано Институту марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Музею В.И. Ленина, Политиздату, издательству «Советская энциклопедия», Агентству печати «Новости», редакциям газет «Правда» и «Комсомольская правда», еженедельника «Новое время», журнала «Человек и закон», Союзам писателей СССР и РСФСР, киностудиям им. М. Горького, Рижской, Ленфильм.

Заявления реабилитированных и их родственников, касающиеся удовлетворения личных прав, внимательно рассматриваются. В установленном порядке возмещается стоимость конфискованного имущества реабилитированных граждан, выдаются справки о трудовом стаже, составе семьи, сообщаются биографические данные и адреса проживания, возвращаются личные документы, рукописи, частные письма и фотографии, изъятые при аресте.

Вместе с тем при решении вопроса об ознакомлении с архивными материалами нами принимается во внимание следующее. Открытое опубликование сведений по материалам архивных дел на реабилитированных, цитирование отдельных документов из них может создавать негативное представление о личности самих реабилитированных лишь только потому, что они в период следствия и в суде оговорили себя и других лиц, разделивших их участь. Те или иные факты, став широко известными, могут вызвать новые обращения граждан, в том числе с требованием привлечь к уголовной ответственности должностных лиц, причастных к расследованию и рассмотрению в суде какого-либо дела, и проходивших по делу свидетелей, многие из которых живы и не могут быть признаны виновными. Со стороны родственников осужденных не исключаются акты мести, вандализма, национальной вражды и др.

Имеется в виду и то, что многие сотрудники НКВД, причастные к расследованию уголовных дел, в свою очередь были репрессированы, в частности, по сфабрикованному делу о так называемом «заговоре в органах и войсках НКВД». В 1934-1940 годах было репрессировано более 20 тыс. сотрудников.

Кроме того, ограничение доступа к секретным архивам органов госбезопасности диктуется необходимостью противодействовать соответствующим устремлениям спецслужб противника, зарубежных подрывных центров, а также антисоветских элементов внутри страны.

Что касается просьб отдельных граждан об ознакомлении с материалами архивных уголовных дел, то органами госбезопасности с учетом упомянутых выше обстоятельств негативного характера и возможности расшифровки негласных оперативных мер они не удовлетворяются.

Относительно мест захоронения расстрелянных, заявители уведомляются об отсутствии интересующих их сведений, так как в органах КГБ данных о местах захоронения конкретных лиц не имеется.

В связи с изложенным представляется целесообразным сохранить сложившуюся практику использования архивов органов госбезопасности. Возможность открытого опубликования архивных материалов рассматривать отдельно в каждом конкретном случае. Особое внимание уделять обращениям советских граждан, разрешению содержащихся в них вопросов социально-правового характера, осуществлять постоянный контроль за этим важным участком работы.
Просим согласия.

Председатель Комитета В. Чебриков
АП РФ. Ф. 3. Оп. 113. Д. 252. Л. 167-169. Подлинник. Машинопись.

Источники:

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/11/17/74579-prichina-smerti-rasstrel?fbclid=IwAR0PP_2Cd--3w6F9GIh4xI7MVHwowxVWuubBV_7q3rxp_MCNd3hP22VgtvE

https://alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/66101

Уездные ЧК в ленинской России

С.А. Смирнов, член Союза журналистов России
 
В истории ВЧК или, как именовали ее сами коммунисты, «вооруженного отряда партии», особое место занимает краткий, но весьма насыщенный событиями период деятельности местных Чрезвычаек – уездных, районных, волостных – вплоть до сельских. Словно гигантская паутина легли они на подконтрольную ленинскому совнаркому территорию, вобравшую в себя после 1917 года около трех десятков срединных губерний Российской империи.
Борьба с контрреволюцией, ради которой и создавалась ВЧК, на местах принимала разные формы. В целом низовые ЧК следовали в фарватере  ведомства Дзержинского, который определял их идеологию, организационную структуру и основные приемы практической работы. Но на все это накладывал свой отпечаток психофизиологический тип местных работников. Преобладающим в уездных ЧК стал характер местного полуинтеллигента маргинального типа либо бежавшего с фронта мировой войны дезертира, воодушевленного ленинским лозунгом «Грабь награбленное» и совершенно разнуздавшегося морально благодаря чтению партийной прессы вроде «Красной газеты» и «Еженедельника ВЧК», со страниц которых сплошным потоком лились призывы истреблять врагов без пощады и колебаний.
Немалый процент кадрового состава губернских и уездных ЧК составил уголовно-рецидивистский элемент, чему есть множество свидетельств и признаний самих большевиков. Что касается упомянутых выше выходцев из интеллигентного слоя, то их в органы ВЧК привлекали, по-видимому, склонность к авантюризму, легкой наживе, а нередко и возможность удовлетворения садистских наклонностей.
Характеризуя кадры ВЧК, писатель русского зарубежья Роман Гуль писал: «Дзержинский взломал общественную преисподнюю, выпустив в ВЧК армию патологических и уголовных субъектов… Из взломанного социального подпола в эту сеть хлынула армия чудовищ садизма, кунсткамера, годная для криминалиста и психопатолога. С их помощью Дзержинский превратил Россию в подвал чеки и, развивая идеологию террора в журналах своего ведомства «Еженедельник ВЧК», «Красный Меч», «Красный Террор», Дзержинский руками этой жуткой сволочи стал защищать коммунистическую революцию».
Благодаря кропотливой работе, которая со всей революционной страстью велась хозяевами Лубянки, уже к лету 1918 года образовался бесчисленный, в десятки тысяч, кадр чекистов, которому была вручена почти неограниченная власть над миллионами бывших подданных Российской империи. В историю вошли громкие имена подручных Дзержинского в центральном аппарате ВЧК и в губерниях: Лацис, Петерс, Кедров, Саенко, Стасова, Бош, Абрам Левин в Симбирске, Яков Кац в Нижнем Новгороде, Карл Грацис в Казани, Бела Кун и Землячка(организаторы террора в Крыму). 
Вся эта сеть чиновников террора, пишет Гуль, заканчивалась безвестными, но не менее жуткими провинциальными и деревенскими фигурами.
Нижегородская губернская ЧК была образована 11 марта 1918 года. До конца года она разрослась до 188 сотрудников аппарата и 728 штыков боевого карательного отряда. А до этого в губернии шла лихорадочная работа по сколачиванию уездных Чрезвычаек. В том или ином конкретном уезде ее могли ускорить как чрезмерная ретивость местных работников, так и вспышки недовольства местного населения грабежами со стороны Советов и Комбедов.
Первой в ряду местных комиссий Нижегородской губернии следует считать Богородскую волостную ЧК, созданную 1 мая 1918 года. В центре кожевенной промышленности селе Богородском Павловского уезда проживало 11 тысяч рабочих, занятых на 280 кожевенных заводах и в массе кустарных предприятий. ЧК имела статус чрезвычайного комиссариата, насчитывала 21 сотрудника и распространяла свою деятельность на 6 волостей. Создание этой ЧК, вероятно, было обусловлено враждебным отношением рабочих к советской сласти, о чем свидетельствует восстание, вспыхнувшее в селе 24 мая, жестоко подавленное карательным отрядом, присланным из Нижнего Новгорода и обернувшееся показательным расстрелом 10 активных участников и «заложников буржуазии».
13 мая начала действовать Павловская уездная чрезвычайная комиссия с подчинением ей Богородской на правах одной из районных ЧК.
Дата создания ЧК в Арзамасе – 21 мая, хотя, как пишет местный исследователь Андрей Потороев, первый орган красного террора возник здесь еще в апреле, во время массовых акций протеста местного населения против политики большевиков. В августе во главе нее встанет вчерашний ученик реального училища Алексей Зиновьев, который явится правой рукой Мартына Лациса и зальет кровью Арзамасский уезд, куда в это время перебрался штаб красного Восточного фронта. 
В мае же возникли уездные комиссии или чрезвычайные комиссариаты в Сормове, Канавине, Растяпине, в начале июня – в Кулебаках Ардатовского уезда, где имелся крупный горный завод с 7000 рабочих, затем в Сергаче. Тогда же чрезвычайные комиссары были назначены в крупные торгово-промышленные села Безводное и Городец и заштатный город Починки. Несколько позже других, летом, возникла Васильсурская уездная ЧК, которую создавали эмиссары из губернского города.
Организатором Ардатовской УЧК выступил демобилизованный прапорщик Цыбиков, отличившийся при установлении советской власти на Ташином заводе. В октябре 1918 года он отличится при подавлении массовых беспорядков в селе Дубовка, вспыхнувших в ответ на принудительный призыв в Красную армию. Восстание обернется гибелью и расстрелами крестьян и вынесением в последующие дни ЧК под председательством Цыбикова ряда смертных приговоров.
На прошедшей 16 августа 1918 года 1-й губернской конференции чекистов были представлены уездные Ардатова, Арзамаса, Балахны, Лукоянова, Павлова, Семенова и районные комиссариаты Канавина, Сормова, Богородского, Городца, Растяпина.
В это время красный террор в Нижегородской губернии уже набирал мощь. Нижгубчека, подгоняемая телеграммами Ленина и Дзержинского, производила многочисленные аресты и первые массовые расстрелы. В день открытия губернской конференции чекистов газета «Рабоче-крестьянский нижегородский листок» опубликовала список казненных «агитаторов», в числе которых были бывший начальник жандармского управления полковник Мазурин и командир 10-го гренадерского Малороссийского полка полковник Иконников. Все это нацеливало местных работников на боевой лад. Ну, а последовавшие вскоре постановления ВЦИК и декрет Совнаркома о красном терроре и вовсе развязали им руки. Газеты запестрили сообщениями с мест о расстрелах «в отмщение за покушение на вождей». Вот некоторые из них, взятые из «Рабоче-крестьянского нижегородского листка».
1 сентября – о расстреле Павловской УЧК священника Знаменского;
4 сентября – расстрел Растяпинской ЧК пристава Добротворского, жандармского унтер-офицера Романычева, буржуев Земскова и Колова;
4 сентября – расстрел Павловской УЧК красноармейца-дезертира Левина;
7 сентября – расстрел Сергачской ЧК дворянки Приклонской, студента-путейца Никольского, прапорщика Рыбакова, торговца Фертмана;
8 сентября – о расстреле Павловской ЧК священника Сигрианского, гимназиста Самойлова, предпринимателей Воронцова, Подкладкина, Санкина, Шатчинина;
9 сентября – о расстреле Павловской ЧК еще 10 контрреволюционеров.
15 сентября – Нижегородская ЧК казнила бывших жандармов Осадчего и Вахтина.
Павловская уездная ЧК идет в авангарде красного террора. Руководит ею в описываемое время некто Русинов. Чуть позже его обвинят в моральном разложении и превышении власти. Кроме систематического пьянства и «грязных похождений» главе ЧК инкриминируют присвоение ценностей, изъятых у граждан при обысках, дебоши и самоуправство в публичных местах (стрельбу из револьвера). Нет, Русинов не будет арестован и предан суду, его потихоньку уберут из Павлова и постараются трудоустроить в губернском городе.
Осенью Павловская уездная ЧК – разветвленная сеть карательных органов. Она включает в себя помимо собственно уездной комиссии шесть районных ЧК: Богородскую, Ворсменскую, Горбатовскую, Панинскую, Пустынскую, Сосновскую.
Штат уездной ЧК насчитывает, не считая боевого отряда, 27 сотрудников, включая членов коллегии – заведующих отделами, их помощников, двух следователей, казначея и т.п.  На их содержание казной отпущено 31 690 рублей в месяц. Штат районной ЧК состоит из председателя, двух сотрудников и делопроизводителя, на его прокорм тратится 3670 рублей ежемесячно.
Судя по всему, все эти суммы играют незначительную роль в обустройстве чекистов. Как сказано выше, председатель ЧК практиковал присвоение ценностей при обысках. Ничто не мешало делать то же и его подчиненным. Хранилища Чрезвычайки буквально ломились от награбленного. Акт с перечнем ценностей, составленный ликвидационной комиссией весной 1919 года, больше похож на описание сокровищ Али-Бабы, разложенных по сундукам.
Сундук № 1
Юбок разных – 100.
Сундук № 2
Кофточек разных – 112.
Сундук № 4
Разной обуви детской и мужской – 22 пары.
Больших тарелок фарфоровых – 14 штук, средних – 50, ваз – 4.
Сундук № 5
Тарелок малых фарфоровых – 74. Рюмок разных – 44.
Сундук № 8
Ковров – 19, юбок – 90, зонтов – 9.
Подробно описаны склады бежавших от террора или расстрелянных граждан Павловского уезда: Подкладкина, Рыженькова (нижний и верхний склады), Кондратова, Фетисова, в них – швейные машины, картины, лампы, подсвечники, хомуты, кофейницы, несгораемые шкафы, зеркала, рубашки, тужурки, чайники, глобусы. Всего таких складов – 9.
Отдельный склад имелся в помещении самой ЧК, где в изобилии имелись пальто, жилеты, кожаные сапоги, фуражки и прочее. Помещения ЧК были обставлены со вкусом и без лишнего аскетизма. В них, кроме прочего описано столов письменных – 16, простых – 15, стульев мягких – 15, простых – 16, кресел – 6, диванов – 2, буфетов – 2, рояль – 1, телефонный аппарат – 1, а всего в перечне 49 позиций.
Все это необходимо для нелегкой службы уездных чекистов, призванной охранять диктатуру пролетариата. 



Известен случай с начальником летучего отряда Княгининской чека Опариным, которого вместе с помощником и одним из боевиков расстреляли за самовольные грабежи и насилия. Чекисты занимались истязанием жителей Кочуновской и Уваровской волостей, практикуя самовольное их «обложение и присвоение этого обложения» и применяя к недовольным насилие и угрозы арестом и расстрелом. Очевидно, что кара обрушилась на уездных чекистов за самочинные грабежи и насилия, а вот то же самое, но с санкции начальства, у органов ВЧК было обычной практикой.
Княгининский эксцесс, поданный властями как исключительный, на самом деле был типичным. Газеты того времени кишат сообщениями о разного рода злоупотреблениях и хищениях в советско-бюрократической среде. Подобные явления вскрыла, к примеру, комиссия по расследованию причин Уренского восстания, охватившего все заречные волости Варнавинского и часть Ветлужского уездов с населением до 100 тыс. человек. При повальных обысках, говорилось в докладе комиссии, хлеб отбирался даже у незажиточных, которым не оставлялась норма, назначенная по декрету.
Кроме реквизиции продуктов, совершались кражи вещей, не подлежащих реквизиции. Был совершён ряд насилий и глумлений над личностью. Только за последнюю четверть 1918 года советской печатью зафиксировано около 50 случаев применения смертной казни органами ЧК за расстрелы без повода, истязания, присвоение реквизированных ценностей, подлоги. Но большинство подобных случаев просто растворялось в общем потоке бесчинств и преступлений.
За рамками официальных отчётов осталось, по-видимому, и дело председателя Курмышской чрезвычайной следственной комиссии В.И. Гарина. Вслед за учинённой в уезде после неудавшегося белогвардейского демарша кровавой бойней, когда карательными отрядами и Курмышской УЧК было расстреляно, по советским данным, до 1000 крестьян [37], этот чекист, ставший в начале 1919 года командиром Курмышской роты Симбирского отдельного батальона корпуса войск ВЧК, был захвачен с возами, нагруженными конфискованным имуществом, и без лишнего шума расстрелян.
Однако в большинстве случаев виновные не только избегали реальной кары, но и получали затем хорошие должности. Так случилось с главой Сергачской ЧК Михельсоном и председателем укома партии Санаевым, руководившими массовым бессудным расстрелом в январе 1919 года 51 жителя деревни Семёновка и лично в том расстреле участвовавшими. Из-за протестов членов РКП(б) из числа татар дело передали в Ревтрибунал, но вскоре оно было замято. Все время следствия обвиняемые оставались на свободе, ходили чуть ли не в героях и вскоре продолжили службу в официальных органах: Санаев – в газете «Нижегородская коммуна» и губкоме партии, Михельсон – председателем ЧК водного транспорта.
Нелегкая доля чекистов приводила к крайнему нервному истощению наиболее преданных партии работников, что и обнаруживалось в ходе расправ над контрреволюционерами, подобных той, что произошла в татарской деревне.
О том, что этот случай вполне типичный, свидетельствует отчет председателя Васильсурской уездной ЧК товарища Фадеева о подавлении крестьянских волнений в селе Емангаши в ноябре 1918 года, обернувшихся гибелью в обоюдных стычках нескольких человек как с той, так и с другой стороны. Вот выдержка их этого отчета.
«Все мы были, – пишет чекист, – настолько возмущены варварским поступком контрреволюционного кулачества и решили провести массовый террор, отплатить за пролитую кровь наших лучших борцов за социализм. Мы поклялись, что за кровь коммунистов будем настолько беспощадны и жестоки, пускай кулаки Васильсурского уезда знают, как убивать коммунистов. Прибытие наше в Емангаши заключалось в следующем: расстреляно в Емангашах в разных обществах 16 человек; в Верхнем Шалтыкове 4 человека; в Нижнем Шалтыкове 3 человека. И несколько человек было расстреляно Егорьевскими коммунистами, количество которых выяснить пока не удалось, население по каким-то причинам скрывает. Виновников заговора и принимавших участие в убийстве Чрезвычайной комиссии удалось всех арестовать, главный инициатор и руководитель убийства бывший старшина, который расстрелян. Арестовано кроме убитых 32 человека, из которых больше половины скоро будут подвергнуты той же участи, какой подвергались те негодяи, которые валялись по улице, как собаки. Я хочу подчеркнуть следующее: выше указанное событие настолько было организовано, что в момент убийства товарищей вся сволочь, которая притаила свое дыхание, пробовала шипеть в других местах уезда, но когда услыхали, что с ними не шутят, тогда они замолчали. Бойтесь, паразиты, ваша песенка спета и если вы вздумаете поднять свою змеиную голову, то все будете стерты с лица земли, как вредные гады, нет вам места – прочь с дороги, не мешайте трудящемуся пролетариату ковать новое светлое царство социализма».
Уездные чрезвычайные комиссии были ликвидированы в начале 1919 года. Похоже, к тому времени на Лубянке сочли, что они выполнили свою роль, а органы ВЧК достаточно сильны, чтобы обойтись без неконтролируемых сверху «чудовищ садизма». 

Ведомственный приказ, который выше закона

В государственных архивах Нижегородской области не выдают архивно-следственные дела жертв политических репрессий даже периода гражданской войны. Если вы закажете такое дело, то вам ответят, что оно относится к делам ограниченного доступа и выдаче исследователям не подлежит. Доступ к делам фонда № 2209 (фонд бывшего УКБ по Нижегородской области) разрешен только самим репрессированным (если они реабилитированы) или, если таковые умерли, их родственникам, кторым нужно документально подтвердить родство. Эта запретительная норма противоречит Федеральному закону № 125-ФЗ от 22 октября 2004 г. "Об архивном деле в Российской Федерации", который устанавливает срок в 75 лет со дня создания документа, по истечении которого архивные дела, содержащие сведения приватного характера, подлежат беспрепятственной выдаче любому желающему. Так и было, пока в 2006 г. не появился подзаконный акт - Межведомственный приказ Минкультуры, МВД и ФСБ России, сужающий право получать в архиве следственные дела репрессированных только их прямым родственникам либо их доверенным лицам. Ниже приводятся выдержки из Закона № 125-ФЗ и частично дезавуирующего его ведомственного Приказа № 375/584/352 от 25.07.2006.


Документ 1. Федеральный закон № 125-ФЗ от 22.10.2004 г.
"Об архивном деле в Российской Федерации"


Статья 25. Ограничение на доступ к архивным документам

2. Ограничивается доступ к архивным документам независимо от их форм собственности, содержащим сведения, составляющие государственную и иную охраняемую законодательством Российской Федерации тайну, а также к подлинникам особо ценных документов, в том числе уникальных документов, и дкументам Архивного фонда РФ признанным в порядке, установленном уполномоченным федеральным органом исполнительной власти в сфере архивного дела и делопроизводства, находящимися в неудовлетворительном физическом состоянии. Отмена ограничения на доступ к архивным документам, содержащим сведения, составляющие государственную и иную охраняемую законодательством Российской Федерации тайну, осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации.


3. Ограничение на доступ к архивным документам, содержащим сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни, а также сведения, создающие угрозу для его безопасности, устанавливается на срок 75 лет со дня создания указанных документов. С письменного разрешения гражданина, а после его смерти с письменного разрешения наследников данного гражданина ограничение на доступ к архивным документам, содержащим сведения о личной и семейной тайне гражданина, его частной жизни, а также сведения, создающие угрозу для его безопасности, может быть отменено ранее чем через 75 лет со дня создания указанных документов.

Документ 2. Приказ Минкультуры РФ, МВД РФ и ФСБ РФ от 25 июля 2006 г. № 375/584/352

"Об утверждении Положения о порядке доступа к материалам, хранящимся в государственных архивах и архивах государственных органов Российской Федерации, прекращенных уголовных и административных дел в отношении лиц, подвергшихся политическим репрессиям, а также фильтрационно-проверочных дел"

II. Порядок доступа к материалам прекращенных уголовных и административных дел, фильтрационно-проверочных дел и научно-справочному аппарату к ним.

6. Право доступа к материалам соответствующих прекращенных уголовных и административных дел, а также фильтрационно-проверочных дел имеют:

а) реабилитированные лица и лица, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам - на основании соответствующего заявления и при предъявлении документов, удостоверяющих личность;

б) родственники реабилитированных лиц - на основании соответствующего заявления, письменного согласия реабилитированного лица на ознакомление с материалами дела либо документа, подтверждающего факт смерти реабилитированного лица, и при предъявлении документов, удостоверяющих личность и подтверждающих родство;

в) родственники лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам - на основании соответствующего заявления, доверенности, оформленной в установленном законом порядке, на ознакомление с материалами дела от лица, в отношении которого велось производство по фильтрационно-проверочному делу, или его наследников, и при предъявлении документов, удостоверяющих личность и подтверждающих родство;

г) наследники по закону реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам - на основании соответствующего заявления и при предъявлении документов, удостоверяющих личность и подтверждающих родство;

д) наследники по завещанию реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам - на основании соответствующего заявления и при предъявлении документов, удостоверяющих личность, а также документов, подтверждающих право наследования, с указанием на соответствующий доступ к материалам дел;

е) лица, представляющие интересы реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, их родственников или наследников, с учетом их права доступа к материалам дел, на основании соответствующего заявления и при предъявлении документов, удостоверяющих личность, а также доверенности, оформленной в установленном законом порядке, подтверждающей право представлять интересы доверителя и его право доступа к материалам дел;


ж) представители органов государственной власти - на основании мотивированных обращений заинтересованных органов государственной власти в пределах предоставленных им полномочий при предъявлении документов, удостоверяющих личность;

з) другие лица - в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Другие лица могут быть допущены к материалам дел до истечения 75 лет с момента создания документов с письменного согласия реабилитированных лиц или  лиц, в отношений которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, а после их смерти - наследников - на основании соответствующего заявления или ходатайства, при предъявлении документов удостоверяющих личность, а также доверенности, оформленной в установленном законом порядке, от реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам или их наследников;

и) работники архивов - в пределах возложенных на них служебных обязанностей.

7. Право на доступ к материалам прекращенных уголовных и административных дел, а также фильтрационно-проверочных дел означает предоставление возможности пользователю, с учетом требований пункта 6 настоящего Положения, знакомиться с находящимися в делах документами, получать их копии и использовать полученную при ознакомлении информацию с учетом требований пункта 17 настоящего Положения.

В случае если производство по делу велось в отношении нескольких лиц, допуск пользователя производится к документам дела, касающимся только того лица, обращение в отношении которого рассматривается архивом.

Реабилитированным лицам и лицам, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, а также их наследникам предоставляется право получать сохранившиеся в делах подлинники рукописей, фотографии и другие личные документы.

При необходимости с изымаемых из дел документов изготавливаются копии, которые вместе с расписками о получении оригиналов, приобщаются к материалам уголовных, административных и фильтрационно-проверочных дел или к делам фондов.

8. Сотрудники архивов, осуществляющие хранение прекращенных уголовных и административных дел, фильтрационно-проверочных дел, обязаны:

а) исключить ознакомление пользователя с документами, содержащими сведения, доступ к которым ограничен законодательством Российской Федерации.

Реабилитированным лицам и лицам, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, могут быть представлены без права копирования документы дел, содержащие информацию об их сотрудничестве на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими (осуществлявшими) разведывательную, контрразведывательную и оперативно-разыскную деятельность;

б) обеспечить в порядке, определенном в пункте 6 настоящего Положения, ознакомление пользователя с документами дел, содержащими сведения о личной и семейной тайне, фактах, событиях, обстоятельствах частной жизни реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, позволяющими идентифицировать их как личность (далее - персональные данные), за исключением сведений, подлежащих распространению в средствах массовой информации в установленных действующим законодательством Российской Федерации случаях.

9. Документы, содержащие информацию с персональными данными лиц, в отношении которых производство по делам не осуществлялось, но сведения в деле имеются, до истечения установленного законодательством Российской Федерации срока пользователю не предоставляются.

Данное ограничение может быть снято при соблюдении условия обезличивания в предоставляемых копиях документов персональных данных вышеуказанных лиц.

10. Реабилитированные лица и лица, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, с их согласия или в случае смерти этих лиц - их наследники могут, представив разрешение, оформленное в установленном законом порядке, снять установленное законодательством Российской Федерации ограничение на доступ к документам, содержащим информацию с персональными данными на реабилитированных лиц и лиц, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам.

11. Реабилитированные лица и лица, в отношении которых велось производство по фильтрационно-проверочным делам, с их согласия или в случае смерти этих лиц - их родственники или наследники, а также представляющие их интересы лица, вправе получать от сотрудников государственных архивов и архивов государственных органов Российской Федерации информацию о том, кто и в каких целях имел доступ к материалам уголовных и административных дел после вынесения решений о реабилитации проходящих по ним лиц, а также к материалам фильтрационно-проверочных дел после вступления в силу Указа Президента Российской Федерации от 23 июня 1992 г. N 658 «О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека» (Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, 1992, N 26, ст. 1510).

12. Доступ пользователя к научно-справочному аппарату (описям, журналам, каталогам, базам данных и так далее), содержащему информацию о наличии необходимых им сведений в прекращенных уголовных и административных делах, фильтрационно-проверочных делах, осуществляется в порядке, определенном государственными органами, подведомственные архивы которых осуществляют хранение названных категорий дел.

Источник: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/12049362/ов.

Этапы Владимира Жильцова

С.А. Смирнов, действительный член Историко-родословного общества в Москве

6 июня исполнилось полвека с начала раскрутки дела об антисоветской организации в Нижегородском государственном университете имени Лобачевского. Одного из его фигурантов, будущего известного поэта и лидера областной писательской организации Владимира Ивановича Жильцова арестовали как раз в день рождения Пушкина. Судили студентов-антисоветчиков почти год спустя, весной 1970 года, и приговорили к разным срокам заключения в исправительно-трудовом лагере.




* Владимир Жильцов, 1960-е годы

У меня в руках книга «Траектория поэта», подаренная вдовой Владимира, ушедшего из жизни 9 лет назад. В книге подробно описана вся его жизнь, включая и тюремно-лагерную эпопею. Листая книжные страницы, попробуем воссоздать краткую хронику того дела, сфабрикованного управлением КГБ по Горьковской области. Впрочем, почему сфабрикованного? Если рассматривать его через призму действовавшего  тогда законодательства, то все выглядит вполне законно. Трех студентов и одного преподавателя (главаря группы) осудили по  70-й (антисоветская агитация и пропаганда) и 72-й (участие в антисоветской организации) статьям УК РСФСР. Можно говорить о натяжках, но не о фальсификации, ибо по факту имели место и деятельность, которую при желании можно трактовать как «антисоветскую», и группа, так как все осужденные были знакомы друг с другом и совершали инкриминируемые им поступки сообща.


* С женой Надеждой

1968-й год, в Чехословакии происходят события, которые войдут в политический лексикон под названием «Пражская весна». Можно по-разному относиться к ним, рассматривая в контексте холодной войны, противоборства систем, действий специальных служб и т.п. Но факта недовольства значительной части народов Восточной Европы вхождением их государств в социалистический лагерь отрицать нельзя. Никакие ЦРУ или БНД* не смогли бы раскачать лодку Варшавского договора, не будь того недовольства, в основе которого лежали и исторические причины, и сравнения уровня и разнообразных условий жизни на Западе и в странах Восточного блока. То же, только чуть позже, произойдет в СССР, и напрасно искать этому объяснение лишь в происках западных разведок или в будто бы политическом инфантилизме поддержавшей перестройку значительной и далеко не худшей части советского общества.

Но все это случится четверть века спустя, а тогда, в 1968-м, Советский Союз казался идеологическим монолитом, которому ничто не грозит. «Учение Маркса всесильно, потому что верно». 


* С дочерью Машей (слева)

Но уже тогда в монолите появились первые, едва заметные трещинки. Толчком, вызвавшим их появление, явилась хрущевская оттепель и с ней - некоторое ослабление цензуры. Появились протестное (диссидентское) движение, самиздат. Человеческую мысль невозможно держать взаперти, вопреки всему она будет рваться на волю. Так было и в Нижнем Новгороде – тогда наглухо закрытом от всяких внешних проникновений городе Горьком. Несмотря на строгие идеологические фильтры, в беспокойную и отзывчивую на правду и неправду студенческую массу проникали вести о событиях  за рубежом, в том числе и о «Пражской весне».

Семена падали на подготовленную почву. В конформистской в целом молодежной среде находились молодые люди, которые искали ответы на трудные вопросы, порождаемые  советской историей и действительностью. «Я задумывался над тем, что происходит», - вспоминал Владимир Жильцов. Размышлял о трагедии коллективизации, колхозном строе, при котором люди живут впроголодь, репрессиях, царящей в СССР духовной несвободе.

В Горьковском университете, куда сын бывшего сотрудника НКВД Володя Жильцов поступил в 1964 году, он впервые познакомился с произведениям самизадта. Об этом узнали, и у нестандартно думающего студента была двухчасовая беседа на Воробьевке (адрес офиса УКГБ).  Однако поиска ответов на трудные вопросы эта встреча не прекратила.

Постепенно сложилась группа единомышленников. «Это не была политическая организация, - рассказывал Владимир, - нас объединяли духовные интересы». Вместе студенты читали Солженицына, Шаламова. А в начале 1968 года написали листовку-протест с критикой советского режима, размножили ее фотоспособом и расклеили на столбах и заборах. В этом и состояла их злостная деятельность по подрыву основ советского строя. За это и получил Владимир Жильцов  четырехлетний срок Темниковских лагерей.

Под колпак КГБ он попал немного раньше. Как вспоминал Владимир, весной 1968 года проходили выборы и, будучи убежденным, что голосование - всего лишь фарс, Жильцов отказался в нем участвовать. Не помогли и настойчивые требования «рассерженной» женщины-агитатора, написавшей потом донос руководству университета. Эта кляуза, вероятно, так бы и осталась под сукном, не дай ей ход заведующий кафедрой философии ГГУ, который счел своим долгом проинформировать о случившемся компетентные органы. По мнению Владимира Жильцова, с тех пор КГБ заинтересовалось им всерьез.

И вот арест в день рождения Пушкина. Перед этим Жильцов сломал ногу, играя в футбол, и находился в больнице, нога – в гипсе. В палату 6 июня 1969 года явились люди в штатском, и на «Волге», в сопровождении двух дюжих медбратьев  доставили в СИЗО на Арзамасском шоссе.

Процесс начался в марте 1970 года и длился около месяца. Дело рассматривала коллегия по уголовным делам Горьковского областного суда. В качестве доказательств вины подсудимых в антисоветской агитации и пропаганде и участии в антисоветской организации судьи привели произведения Самиздата, найденные при обысках: статьи югославского оппозиционера Милована Джиласа и академика Сахарова, письма писателей, переписка диссидентов… Подробно разбирался эпизод с изготовлением и расклейкой листовки. Были заслушаны показания около 100 свидетелей, говорившие в пользу версии следствия.

24 апреля суд огласил приговор: всех обвиняемых признать виновными по статьям 70 и 72 уголовного кодекса и приговорить: Михаила Капранова и Владлена Павленкова – к 7 годам колонии строгого режима; Сергея Пономарева – к 5 годам; Владимира Жильцова – к 4 годам.

Потом были Темниковские лагеря – на границе Горьковской области и Мордовии. Работали в основном на швейном производстве, срок отбывали от звонка до звонка. Четыре года спустя - освобождение и статус поднадзорного КГБ, работа грузчиком. Семь лет потребовалось Владимиру, чтобы завершить образование. Через год надзор сняли, но пристальное внимание органов осталось.  Сохранялись профилактические беседы, ограничения в передвижении, проблемы с трудоустройством. Зарабатывать на жизнь приходилось  чернорабочим на стройках и «шабашках», почтальоном.  

В конце 1980-х ситуация стала меняться. Удалось устроиться на работу корреспондентом в газету «Рабочая Балахна», позднее, уже в эпоху перемен, - перейти в областную газету «Нижегородские новости». В то время Владимир Жильцов  уже признанный поэт, лауреат престижных литературных  премий, его избирают председателем областной организации Союза писателей России. Одно из главных дел его жизни – издание многотомной областной Книги памяти жертв политических репрессий.

Автору довелось близко знать Владимира Ивановича – по журналистской работе и участию по его приглашению в Комиссии по восстановлению прав жертв политических репрессий при губернаторе Нижегородской области, усилиями которой и при активном участии председателя удалось, в частности, реабилитировать около 300 жертв красного террора – самой трудной категории, обращения по которой до того встречали неизменные отказы компетентных органов.

Владимир Жильцов запомнился мне, как человек много переживший, но сохранивший доброту и отзывчивость, незамутненный взгляд на жизнь, живое чувство юмора.Сегодня о нем напоминают скромные с виду томики прекрасных, полных свежих и ярких красок, стихов, а также исповедальная книга «Траектория поэта», повествующая о драме его недлинной, но наполненной грозными событиями жизни.




Примечания
*БНД – Бундеснахрихтендинст, спецслужба ФРГ.
Фото из книги "Траектория поэта".
Автор благодарит вдову Надежду Николаевну Жильцову за предоставленные материалы.

Реабилитация полицейского Ящерова

Верховный Суд РФ определением от 26 сентября 2017 г. реабилитировал бывшего помощника пристава Сормовской полиции Алексея Владимировича Ящерова. С ходатайством о реабилитации выступило Нижегородское историческое общество "Отчина". Его обращение было поддержано прокуратурой области, но вследствие сложности дела, в котором переплелись обвинения в политических и общеуголовных предступлениях, дело было перенаправлено в высшую судебную инстанцию. После тщательного изучения материалов дела Верховный Суд постановил бывшего полицейского Ящерова, приговоренного в 1924 году Нижегородским губернским судом к расстрелу с заменой на 8 лет лишения свободы, оправдать как жертву политических репрессий.


* Чины нижегородской полиции во глааве с полицмейстером Александром Александровичем фон Таубе. Именно на их плечи легло бремя поддержания правопорядка в смуту 1905 года. Возможно среди них есть и помощник пристава Сормовской полиции Алексей Ящеров.

В чем же обвиняла коммунистическая власть бывшего стража порядка Алексея Владимировича Ящерова? Подробно об этом повествуют пожелтевшие от времени страницы архивно-следственного дела из фонда № 1290 (Нижгубсуд), извлеченного автором из-под спуда в Центральном архиве области. Из дела следует, что 27 сентября 1921 года Ящеров, уроженец уездного города Лукоянова, из дворян, беспартийный, отец двоих сыновей Бориса и Глеба, был арестован по ордеру Нижрайоотдела транспортной ЧК. Следствие вменяло ему в вину усердную службу в царской полиции в период подавления революционного мятежа в Сормове зимой 1905 года. И хотя для верности к этому тягчайшему, по меркам большевиков, преступлению были добавлены взятка и растрата казенных средств, именно борьба против революционного пролетариата при царском строе явилась главным пунктом, настоящим тараном обвинения.

Борьба с рабочим классом - в чем она состояла? Следствие установило, что в 1905-1906 годах, когда пролетариат, не выдержав той беспощадной и жестокой эксплуатации в Сормове, восстал, но получил отпор со стороны полиции. Во время этих событий Ящеров, назначенный сначала помощником надзирателя, а затем помощником пристава Сормовской полиции, показал себя как верный защитник строя. Он, как гласит приговор, "вылавливал передовых рабочих путем арестов, облав, добивался признаний и выдачи товарищей, направляя их в мрачный суд того времени". Так произошло с рабочим Грачевым, подозревавшимся в убийстве полицейского, а также со Спиридоновым и Рогожниковым - "известными политическими работниками, любимыми товарищами сормовских рабочих, стоявшими во главе боевых дружин, которых полиция во главе с Ящеровым изловила" (ГКУ ЦАНО. Ф. 1290. Оп. 12. Д. 7. Л. 358). При этом Рогожников был застрелен при задержании, а Спиридонов доставлен в полицию и впоследствии судим и повешен.

Что побудило органы Корпуса жандармов и Департамента полиции прибегнуть к столь суровым мерам? Ответ содержится в другом архивном документе - Обвинительном акте  по делу членов "Нижегородской группы анархистов-террористов", хранящемся в областной общественно-политическом, бывшем партийном, архиве (ф. 1866, опись 1, дело 2011). По делу проходили 14 человек. Главарь банды анархистов-террористов, Алексей Захарович Спиридонов, в период сормовского мятежа был активным бойцом боевой дружины РСДРП(б), а после разгрома восстания стал еще более отмороженным грабителем и убийцей. Группа Спиридонова совершала разбойные нападения, экспроприации, жестоко расправлялась с неугодными. На ее счету, в частности, убийства городового Кемаева и урядника Гладышева и вооруженные ограбления Бешенцевского волостного правления и казенной винной лавки в деревне Щербинки.

15 сентября 1906 года сообщники Спиридонова планировали налет на почтовый поезд Н. Новгород - Ковров с целью захвата 9000 руб., предназначавшихся для выплаты жалованья рабочим фабрики Товарищества Сенькова. Но благодаря бдительности и боевой выучке жандармских унтер-офицеров Савинова и Притулы, сопровождавших почтовый вагон, преступники были повязаны и доставлены в участок. Спиридонова захватили ранее, во время облавы, в ходе которой в его квартире изъяли револьверы, бомбы, боеприпасы, фальшивый паспорт на имя крестьянина Егорова и чистый паспортный бланк. Спиридонов был казнен по приговору Московского военно-окружного суда 17 января 1907 года на основании чрезвычайных законов по борьбе с терроризмом, принятых по инициативе П.А. Столыпина.

С учетом этих данных становится понятным пафос губернского суда, обличавшего помощника пристава Ящерова в борьбе с рабочим классом. Суд не сомневался, что, конечно же, уголовник Спиридонов, совершавший разбойные нападения на кассиров с целью отнятия у них жалованья, коего с нетерпением ждали сотни рабочих, их жен и детей, являлся истинным защитником интересов рабочих, а не он, Ящеров, который стремился воспрепятствавать грабителям и убийцам и даже участвовал в задержании главарей банды, Спиридонова и Рогожникова. А еще полицейский разгонял незаконные сборища, подавлял вооруженное восстание в Сормове, однажды даже закрыл потребительскую лавку, служившую "крышей" для боевиков.

Скрупулезно исследуя все эти обстоятельства, губернский суд, состоявшийся три года спустя после ареста Ящерова (в изменении меры пресечения в виде тюрьмы по решению зампреда суда Алова-Персидского было отказано) пришел к выводу, что и поступив на советскую службу - сначала секретерем, а затем начальником райуправления водной милиции - Алексей Ящеров "остался таким же врагом трудящихся, как  и раньше". Для подкрепления этого обвинения бывшему помпристава вменили в вину взятку в размере 500 тысяч рублей  и растрату на сумму 1 млн 810 тыс. 800 руб. (Поясним, что во время следствия, начавшегося в 1921 г., в обращении были совзнаки, зарплату тогда выдавали рулонами, а коробок спичек стоил многие тысячи). И у взятки, и у растраты было одно доказательство - показание некоего сослуживца по фамилии Юданов, явно шитое белыми нитками.

Все эти факты и учел Верховный Суд.  Было принято во внимание и то, что статья 67 УК РСФСР, по которой судили полицейского, относилась к высокопоставленным чинам полиции, а Ящеров был всего-навсего урядником и исправляющим должность надзирателя. Да и не в этом дело. Как гласит определение суда, он "выполнял приказы своего начальства по наведению порядка на вверенном ему участке, действуя в интересах законно существующей власти на тот период". То есть, добросовестно исполнял свои служебные обязанности. Очевидно, что сама статья 67 советского уголовного кодекса носила демагогический, политически мотивированный характер. Что касается взятки и растраты, то губернский суд не привел никаких серьезных доказательств в их совершении, даже свидетелей не рискнул вызвать, вероятно, во избежание конфуза. А нет доказательств - нет и вины, сочли судьи кассационной инстанции Верховного Суда.

На основании изложенного судебная коллегия Верховного Суда отменила приговор Нижгубсуда от 30.10.1924 г. и Ящерова Алексея Владимировича, бывшего помощника пристава Сормовской полиции, реабилитировала.

Станислав Смирнов, член Комисси при губернаторе Нижегородской области по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. 

К 100-летию ВЧК. Кинофильм "Чекист"

«Чекист» — художественный фильм из проекта «Русские повести», снятый Александром Рогожкиным в 1991 году. Фильм снят по повести Владимира Зазубрина «Щепка» (1923). Главный герой — начальник губернского ЧК, принимающий участие в вынесении приговоров и расстрелах сотен людей.Сотрудники ЧК Андрей Срубов, Ян Пепел и Исаак Кац, зачитывают длинные списки врагов советской власти — тех, кто служил у белых или помогал им; тех, кто на кухне ругал большевиков; тех, чья вина состоит лишь в неподходящем социальном положении. Приговор чекисты выносят сами, он всегда молниеносен, одинаков и безоговорочен: расстрел. Пытаясь соблюдать «революционную законность», которая, по их мнению, заключается лишь в отдельном рассмотрении каждого конкретного дела, «судьи» превращают зачитывание списков в рутину: их «суд» настолько бездушен и бездумен, что они могут приговорить к смерти самих себя.

После вынесения приговора заключённых выводят из камер и отправляют в подвальную душевую, где приказывают раздеться, ставят по пять человек к стене и расстреливают в затылок. Затем трупы выволакивают наружу, откуда ежедневно выезжает грузовик, переполненный расстрелянными людьми. Одна из центральных тем фильма — внутренняя трагедия интеллигента Срубова, которая выражается в его попытке оправдать насилие нуждами Революции. В отличие от своих малообразованных соратников, для которых Революция — дело исторической мести благородному сословию, Срубов пытается выстроить философию, которая могла бы оправдать кровопролитие общественным благополучием. Априорная неразрешимость данного вопроса приводит его к невыносимым мукам совести и далее к окончательному умопомешательству. Ведь жизнь в окружении мёртвых оказывается куда страшнее, чем смерть в окружении живых.

Иногда говорят, что красный террор был ответом на "белый". Это не так. Красный террор, как и гражданская война, вообще, был целью большевиков, методом завоевания и затем построения на завоеванной территории идеального, в их понимании, общества. Большевики не мыслили путь в светлое будущее без решительеого "очищения" подвластного населения от неугодных классов и элементов. Белые же репрессии, во-первых, носили оборонительный, ответный характер, а во-вторых, были не самоцелью, как у большевиков, они были направлены против носителей идеологии тотального террора.

Смотрите фильм по ссылке


https://www.youtube.com/watch?v=lQR03t7dAog

Помнить уроки прошлого. О встрече в Нижегородском доме ветерана

В Нижнем Новгороде прошла встреча общественности с авторами книги "Политические репрессии в Нижегородской области 1917-1953 гг. В местном Доме ветерана собрались члена общественных организаций "Общество защиты прав жертв политических репрессий", "общества "Нижегородский краевед", "Общества старых нижегородцев", "ИПЦ "Мемориал", Нижегородского исторического общества "Отчина".



Ведущая И.М. Фаворская, заместитель председатель Комиссии при губернаторе области по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий,  отметила, что политический террор, практиковавшийся в СССР правящей коммунистической партией, не имел аналогов в мировой истории. Затем Инга Михайловна представила собравшимся членов авторского коллектива.

Редактор-составитель, председатель общества "Отчина" Станислав Смирнов рассказал, что представленное издание уже второе и отличается от первого, вышедшего весной 2016 г., значительным расширением объема, добавлением в книгу новых обширных разделов, глав и приложений. "По сути, это совсем новая книга", - сказал С. Смирнов. При этом он подчеркнул, что использование истории в политических целях, в частности, попытки провести параллели террора 1917-1953 гг. с современными общественными реалиями не имеют под собой серьезных оснований. "Цель нашего труда, - сказал Станислав Смирнов, - восстановление исторической справедливости в отношение жертв бесчеловечной политики и содействие тому, чтобы общество усвоило трагические уроки прошлого".

Соавтор книги, историк органов МВД, кандидат юридических наук Александр Беляков остановился на разных трактовках понятия "жертвы политических репрессий", включив в него в том числе "лишенцев", раскулаченных, "указников" и пояснив, что такой подход значительно увеличит число пострадавших от репрессивной политики большевиков в сравнении с официальными цифрами.




Отвечая на вопросы, Станислав Смирнов рассказал о трудностях, сопутствовавших работе над книгой.  К ним он отнес недоступность некоторых архивных фондов, в частности, фонда № 2209 центрального областного архива, закрытого для исследователей на основании подзаконного акта и в сущности в нарушение Закона об архивном деле, устанавливающего срок давности в 50 лет. Столкнулись авторы и с злостным троллингом в интернете со стороны "красных" пропагандистов, стремившихся умалить значение книги и опорочить ее авторов. В качестве примера назывался журналист газеты "Новое дело" Андрюхин, выложивший в интернете пять статей о книге, безграмотных по содержанию и полных хулиганских выражений. Утверждения Андрюхина о том, что областная Книгу памяти жертв репрессий во многом состоит из бандитов, уголовников и изменников Родины, оратор назвал необоснованными и "лживыми".

Участники встречи назвали труд авторов книги о репрессиях подвижническим и выразили им благодарность.

Дмитрий Пушкарев

Прокуратура реабилитировала участника Курмышского восстания

Официальный сайт Прокуратуры Нижегородской области сообщил о реабилитации одного из участников трагических событий в Курмышском уезде в сентябре 1918 года. Вопрос о реабилитации рассмотрен по обращению Нижегородского исторического общества "Отчина" (председатель - С.А. Смирнов). Постановлением и.о. прокурора области от 30 августа с.г. Логинов Сергей Васильевич, 1871 г.р., крестьянин Казачьей Слободы г. Курмыша, отец 6 детей, осужденный 21.08.1924 г. выездной сессией Нижгубсуда за организацию контрреволюционного восстания к 8 г. лишения свободы, 5 годам поражения в правах и конфискации имущества, реабилитирован.



* Сергей Логинов (в верхнем ряду в центре) среди родных и односельчан. Фото из архивно-следственного дела.

Экспертиза, проведенная специалистами прокуратуры, установила, что репрессия в отношении Логинова С.В. носила политический характер, а следвательно он подлежит реабилитации на основании Федерального закона от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий". Напомним, что в Курмышском уезде на почве недовольства населения реквизициями хлеба и принудительной мобилизацией на гражданскую войну 2 сентября начались массовые беспорядки. Благодарпя действиям группы молодых офицеров военного времени, составивших ядро протестов, волнения перерости в вооруженный мятеж. Повстанцы подавили сопротивление красноармейского гарнизона, захватили цейхгауз, объявили о свержении власти большевиков. Восстание было ликвидировано прибывшими в Курмыш отрядами Симбирской и Нижегородской ЧК и красной гвардии. Логинов С.В. обвинялся в организации этого восстания, повлекшего гибель с обеих сторон в обоюдных стычках нескольких человек, включая его сына, прапорщика военного времени Владимира Логинова. После восстания Логинов-старший в течение 5 лет скрывался, что вполне объяснимо, поскольку с момента подавления восстания в уезде свирепствовал красный террор, сопровождавшихся массовыми бессудными расстрелами по классовому признаку крестьян, офицеров и унтер-офицеров (Георгиевских кавалеров), чиновников, помещиков, священно- и церковнослужителей и т.п., за неделю в Курмыше и окрестных волостях было расстрелянь свыше 600 человек, о чем сообщили "Правда" и "Известия".



Владимир Логинов (сын), народный учитель, в войну - прапорщик лейб-гвардии Семеновского запасного, затем 37-го Сибирского стрелкового запасного полка. Погиб в перестрелке 3.09.1918.

23 февраля 1923 г. Логинов был задержан сотрудниками уездного отдела уголовного розыска с последующей передачей органам ГПУ. Обвинения в его адрес строились исключительно на показаниях местных партийных функционеров, которые таким образом сводили счеты с политическим противником. Другие свидетели по делу отрицали прямое участие обвиняемого в вооруженном мятеже. В то же время нашли подтверждения такие факты, как оппозиция Логонова С.В. советской власти, агитация его против хлебной монополии и мобилизации, за Учредительное Собание (ЦАНО. Ф. 1290. Оп. 121. Д. 6). Фактически эти тенденциозные показания и послужили подлинным мотивом для репрессии, поскольку Логинов пользовался большим авторитетом среди местных жителей и советские власти видели в этом скрытую угрозу. Основаниями для реабилитации Сергея Логинова послужили "Закон о реабилитации жертв политических репрессий" и "Указ Президента Российской Федерации от 18.06.1996 № 931 «О крестьянских восстаниях 1918-1922 годов».

В Постанолвлении прокурора говорится, что: "В материалах уголовного дела отсутствуют объективные сведения о том, что именно Логинов С.В.  организовал вооруженное восстание в г. Курмыше. Согласно собранным по делу доказательствам установлено, что  02.09.1918 Логинов С.В. вместе с другими гражданами участвовал в крестьянском восстании в г. Курмыше. Вместе с тем, привлечение Логинова С.В. к уголовной ответственности было связано,  прежде всего,  с  его позицией  против директив Советской власти о продразверстке, введении монополии на хлеб, мобилизации, что также поддерживалось и определенной частью   крестьянства.  Кроме того, позицию Логинова С.В. по отношению к проведению указанных директив Советской власти разделял и его старший сын – офицер Логинов В.С., погибший  во время восстания.

Данные обстоятельства свидетельствуют, что осуждение Логинова С.В., пользующегося авторитетом среди населения, было продиктовано политическими мотивами. Указом Президента Российской Федерации от 18.06.1996 № 931 «О крестьянских восстаниях 1918-1922 годов»  осуждены политические репрессии в отношении крестьян – участников восстаний и признаны нарушением  основных прав человека и гражданина репрессии в отношении участников крестьянских восстаний 1918-1922 годов. В соответствии с п. «а» ст. 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» подлежат реабилитации лица, которые по политическим мотивам были осуждены  за государственные и иные преступления. В связи с тем, что Логинов С.В. осужден за государственное контрреволюционное преступление по политическим мотивам, 30 августа 2017 года он  реабилитирован и.о. прокурора Нижегородской области  Денисовым Е.А."

Станислав Смирнов: "Кому-то наша книга - как кость в горле"

В Москве вышла книга «Политические репрессии в Нижегородской области 1917-1953 гг.», получившая громкий резонанс. Главный редактор «Арзамасских вестей» беседует с редактором-составителем нашумевшего издания, журналистом и действительным членом общества «Нижегородский краевед» Станиславом Смирновым.



- Станислав Александрович, чем интересна ваша книга и в чем ее актуальность?

- Тема политических репрессий не нова, ею занимались, в том числе и на местном уровне, многие исследователи и журналисты, вышло немало статей, книг. Особенность нашей книги в том, что она отступает от утвердившихся в обществе еще со времен Никиты Хрущева подходов и стереотипов. А также в том, что авторы вводят в научный оборот огромный пласт неизвестной до сих пор информации.

- Какие стереотипы имеются в виду?

- В общественном сознании глубоко укоренились представления, что необоснованные репрессии в стране развязал Иосиф Сталин, который вместе со своими «опричниками» и несет всю ответственность за многочисленные жертвы. Мы стремимся взглянуть на проблему шире и глубже, убеждены, что идея террора была заложена в самом учении Маркса –Ленина, стала частью как стратегии захвата большевиками власти, так и последующей практики построения социализма.

- Вам скажут: одно дело – террор периода гражданской войны, и другое – репрессии в уже стабильном обществе. Разве при Ленине была не обоюдная жестокость, когда население оказалось между молотом «красных» и наковальней «белых»?

- Вы изложили новейшую концепцию, которая на деле только слегка ретуширует оценки, скажем, Ленина и Дзержинского. К ней можно добавить еще и так модные ныне обвинения «проклятых либералов», которые, мол, развалили страну, вынудив большевиков заново собирать и восстанавливать ее «железом и кровью». Эта концепция лжива от начала и до конца. Во-первых, разваливали страну прежде всего большевики и их ультралевые союзники, «либералы» же только поддавались их напору, шли на самые пагубные уступки. Разве не Ленин заваливал фронт Первой мировой своей «Правдой» и «Окопной правдой», призывавших втыкать штык в землю и идти «грабить награбленное»? Сначала большевики сеяли в стране хаос, потом с его помощью захватили власть, затем с помощью террора ее удерживали и строили социализм. Красный террор несопоставим с белыми репрессиями ни по характеру, ни по масштабу. Книга это убедительно доказывает.



- Вмещается ли ваша концепция в рамки современной официальной идеологии?

- Такой идеологии сегодня нет. Да, на самом верху придумали академический бренд «великая русская революция». Но мне это представляется мертворожденной затеей, она не выдерживает критики. В «идеологии кремля» мы видим противоречивость и непоследовательность, это видно по речам и оценкам высших руководителей. Впечатление такое, что одна рука ставит крест на революции как национальной катастрофе, а другая рисует ее как спасительную и великую.

- Разве не верно, что революция 1917 года открыла новую эпоху в истории страны, не дала старт широкомасштабной модернизации. И не будь ее, разве выстояли бы мы в войне с фашизмом?

- Так говорят те, кто навязывает обществу историческую неправду  о Российской империи, ее будто бы отсталости, «сохе и лаптях». В действительности в 1917 году наша Родина имела почти самые высокие в мире темпы экономического роста, развитые промышленность и систему образования, великую культуру. Мы выстояли в войне с германским рейхом в 1914-1918 годах, причем не пустили врага к Москве и Волге и потерпели поражение не на фронте, а в тылу, из-за предательства революционных элит. Уверен, что и после 1917 года модернизация страны успешно продолжилась бы. Но в отличие от ее советской версии, не повлекла бы миллионных жертв.

-  Каковы эти жертвы у нас в области?

- Это один из самых важных вопросов, который мы попытались разрешить.  Есть официальные цифры, но они сильно занижены. В областной Книге памяти всего около 30 тыс. имен репрессированных. Жертв красного террора всего десятки, коллективизации – несколько сотен.  Реальная цифра потерь вследствие репрессивной политики партии во много раз больше.

- Что позволяет так считать?

- Чтобы преуменьшить в глазах общества масштаб террора, применялось много приемов. Например, сужалось понятие репрессий только до осужденных по приговорам ЧК-ОГПУ-НКВД. Закрывался доступ к архивным фондам, а часть их, видимо, вообще была уничтожена. По нашим оценкам, в Нижегородской области с 1918 по 1953 год подверглось политическим репрессиям свыше 180 тысяч человек, примерно каждого десятого расстреляли. Это по очень скромным меркам.

- Кто не вошел в официальные цифры?

- Разве не следует считать жертвами партийно-государственного террора «лишенцев» - десятки тысяч жителей Нижегородской губернии, уже по Конституции 1918 года ставших людьми третьего сорта, изгоями общества, обреченными на социальное прозябание и вымирание? Разве не жертвы репрессий тысячи и тысячи раскулаченных, сосланных на севера, приговоренных к рабскому принудительному труду? Разве не заслуживают нашего милосердия, а у государства – реабилитации так называемые «указники» - десятки тысяч осужденных за мелкую кражу, совершенную в колхозе чтобы спасти от голодной смерти детей («закон о колосках»). Или осужденные по свирепым указам 1940 и последующих годов за опоздания на работу или прогул? Или вернувшиеся из плена и тут же отправленные в ГУЛАГ?

- Вам скажут, что это были суровы меры, продиктованные чрезвычайными условиями…

- Весь советский период – чрезвычайные условия. Чаще всего партия создавала трудности, а затем преодолевала их, не жалея народной крови. Чрезвычайщина всегда прикрывает или головотяпство или преступления. Ею оправдывалось все – красный террор, голод, расказачивание и раскрестьянивание, убиение Церкви, чудовищные потери на войне. Даже сегодня, когда роскошь олигархических семейств, социальные контрасты в обществе достигли чудовищных размеров, нам говорят о необходимости затянуть пояса, мол, обстоятельства чрезвычайные. То же самое говорят историкам вроде нас, взявшимся за исследование трагических страниц нашего прошлого. То и дело слышишь: «Вы что – не понимаете, какое теперь сложное время, или хотите, чтобы у нас было как на Украине»!

- Там ведь все началось с разоблачения голодомора и «террора москалей».

- Можно еще добавить, что в нашей книге много чего совпадает с утверждениями американских советологов. А я так скажу: враги нашей страны не лыком шиты, они понимают, что нанести нам ощутимый ущерб можно, лишь используя действительно уязвимые места, наши позор и боль. Лучшее, что можно посоветовать, - это прямо и честно признать преступления большевизма, искоренить его во всех смыслах. Только так можно выбить столь действенный пропагандистский козырь у тех, кто ведет информационную войну против России. Я не вижу серьезных причин у руководства страны или спецслужб отождествлять себя с большевиками, ЧК, НКВД. А на Украине все гораздо сложнее, это отдельная тема.

- Расскажите, как создавалась книга.

- В апреле прошлого года вышло ее первое издание. Всего 100 экземпляров. Авторы: ученый-юрист А.В. Беляков, церковный историк О.В. Дегтева, доктор истории О.Н. Сенюткина, ваш покорный слуга. Работали в архивах области, каждый факт, цифра подтверждены ссылками на источники. Строго говоря, книга – итог многолетних трудов и поисков. Год спустя мы подготовили второе, существенно его расширив, дополнив, снабдив фотоиллюстрациями. Заказали из-за безденежья всего 125 штук. Потом нам отпечатала небольшой тираж Москва – Общество «Двуглавый Орел» и Академия МНЭПУ.

- Говорят, у книги много недоброжелателей?

- Скажу больше: кому-то она, как кость поперек горла. Причины, по-моему, ясны. Ведь если были жертвы репрессий, значит, должны быть и палачи. Или их потомки, лишенные нравственного чувства. Вероятно, они и придумывают всяческие софизмы, чтобы ошельмовать наш труд. Но самое большее, что у них получается, - мелкие пакости. Все началось с нападок одного горе-блогера из таблоида "Новое дело", но кроме хулиганства и безграмотности у него ничего не вышло. То же пытались делать и некоторые чиновники. Недавно на сайте областной архивной службы (руководитель Б.М. Пудалов) появилась бездоказательная и в общем-то хамская статья с попыткой принизить и очернить книгу. Буквально вчера областная библиотека под надуманным предлогом отказала нам в зале для презентации. Лично меня подобное только мобилизует. Перефразируя Александра III, могу сказать: «Если нас бранят, то все делаем правильно». А еще можно вспомнить древнее мудрое правило: «Делай что должно, и будь, что будет». 

- Станислав Александрович, презентация книги пройдет в канун Вашего дня рождения. Пользуясь случаем, поздравляем Вас и желаем дальнейших успехов.

- Огромное спасибо «Арзамасским вестям».

Штрихи к портрету. Станислав Александрович родился 9 сентября 1950 г. в Нижегородской области. По образованию инженер, с 1995 г. – обозреватель, редактор отдела, член редколлегии газеты «Нижегородская правда».  Действительный член двух научных обществ. С 2004 г. в течение 10 лет выпускал в газете историко-краеведческую страницу «Отчина». Автор 7 книг. С 2012 г. председатель исторического общества «Отчина». Член Комиссии при губернаторе области по правам репрессированных. Лауреат Премий г. Н. Новгорода, Союза журналистов России, «Патриот России» Росвоенцентра и др. Женат, воспитывает сына.
Беседу вел Александр АНДРОНЮК.

Источник: "Арзамасские вести" № 35, 7-13 сентября 2017 г.