Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Реабилитация полицейского Ящерова

Верховный Суд РФ определением от 26 сентября 2017 г. реабилитировал бывшего помощника пристава Сормовской полиции Алексея Владимировича Ящерова. С ходатайством о реабилитации выступило Нижегородское историческое общество "Отчина". Его обращение было поддержано прокуратурой области, но вследствие сложности дела, в котором переплелись обвинения в политических и общеуголовных предступлениях, дело было перенаправлено в высшую судебную инстанцию. После тщательного изучения материалов дела Верховный Суд постановил бывшего полицейского Ящерова, приговоренного в 1924 году Нижегородским губернским судом к расстрелу с заменой на 8 лет лишения свободы, оправдать как жертву политических репрессий.


* Чины нижегородской полиции во глааве с полицмейстером Александром Александровичем фон Таубе. Именно на их плечи легло бремя поддержания правопорядка в смуту 1905 года. Возможно среди них есть и помощник пристава Сормовской полиции Алексей Ящеров.

В чем же обвиняла коммунистическая власть бывшего стража порядка Алексея Владимировича Ящерова? Подробно об этом повествуют пожелтевшие от времени страницы архивно-следственного дела из фонда № 1290 (Нижгубсуд), извлеченного автором из-под спуда в Центральном архиве области. Из дела следует, что 27 сентября 1921 года Ящеров, уроженец уездного города Лукоянова, из дворян, беспартийный, отец двоих сыновей Бориса и Глеба, был арестован по ордеру Нижрайоотдела транспортной ЧК. Следствие вменяло ему в вину усердную службу в царской полиции в период подавления революционного мятежа в Сормове зимой 1905 года. И хотя для верности к этому тягчайшему, по меркам большевиков, преступлению были добавлены взятка и растрата казенных средств, именно борьба против революционного пролетариата при царском строе явилась главным пунктом, настоящим тараном обвинения.

Борьба с рабочим классом - в чем она состояла? Следствие установило, что в 1905-1906 годах, когда пролетариат, не выдержав той беспощадной и жестокой эксплуатации в Сормове, восстал, но получил отпор со стороны полиции. Во время этих событий Ящеров, назначенный сначала помощником надзирателя, а затем помощником пристава Сормовской полиции, показал себя как верный защитник строя. Он, как гласит приговор, "вылавливал передовых рабочих путем арестов, облав, добивался признаний и выдачи товарищей, направляя их в мрачный суд того времени". Так произошло с рабочим Грачевым, подозревавшимся в убийстве полицейского, а также со Спиридоновым и Рогожниковым - "известными политическими работниками, любимыми товарищами сормовских рабочих, стоявшими во главе боевых дружин, которых полиция во главе с Ящеровым изловила" (ГКУ ЦАНО. Ф. 1290. Оп. 12. Д. 7. Л. 358). При этом Рогожников был застрелен при задержании, а Спиридонов доставлен в полицию и впоследствии судим и повешен.

Что побудило органы Корпуса жандармов и Департамента полиции прибегнуть к столь суровым мерам? Ответ содержится в другом архивном документе - Обвинительном акте  по делу членов "Нижегородской группы анархистов-террористов", хранящемся в областной общественно-политическом, бывшем партийном, архиве (ф. 1866, опись 1, дело 2011). По делу проходили 14 человек. Главарь банды анархистов-террористов, Алексей Захарович Спиридонов, в период сормовского мятежа был активным бойцом боевой дружины РСДРП(б), а после разгрома восстания стал еще более отмороженным грабителем и убийцей. Группа Спиридонова совершала разбойные нападения, экспроприации, жестоко расправлялась с неугодными. На ее счету, в частности, убийства городового Кемаева и урядника Гладышева и вооруженные ограбления Бешенцевского волостного правления и казенной винной лавки в деревне Щербинки.

15 сентября 1906 года сообщники Спиридонова планировали налет на почтовый поезд Н. Новгород - Ковров с целью захвата 9000 руб., предназначавшихся для выплаты жалованья рабочим фабрики Товарищества Сенькова. Но благодаря бдительности и боевой выучке жандармских унтер-офицеров Савинова и Притулы, сопровождавших почтовый вагон, преступники были повязаны и доставлены в участок. Спиридонова захватили ранее, во время облавы, в ходе которой в его квартире изъяли револьверы, бомбы, боеприпасы, фальшивый паспорт на имя крестьянина Егорова и чистый паспортный бланк. Спиридонов был казнен по приговору Московского военно-окружного суда 17 января 1907 года на основании чрезвычайных законов по борьбе с терроризмом, принятых по инициативе П.А. Столыпина.

С учетом этих данных становится понятным пафос губернского суда, обличавшего помощника пристава Ящерова в борьбе с рабочим классом. Суд не сомневался, что, конечно же, уголовник Спиридонов, совершавший разбойные нападения на кассиров с целью отнятия у них жалованья, коего с нетерпением ждали сотни рабочих, их жен и детей, являлся истинным защитником интересов рабочих, а не он, Ящеров, который стремился воспрепятствавать грабителям и убийцам и даже участвовал в задержании главарей банды, Спиридонова и Рогожникова. А еще полицейский разгонял незаконные сборища, подавлял вооруженное восстание в Сормове, однажды даже закрыл потребительскую лавку, служившую "крышей" для боевиков.

Скрупулезно исследуя все эти обстоятельства, губернский суд, состоявшийся три года спустя после ареста Ящерова (в изменении меры пресечения в виде тюрьмы по решению зампреда суда Алова-Персидского было отказано) пришел к выводу, что и поступив на советскую службу - сначала секретерем, а затем начальником райуправления водной милиции - Алексей Ящеров "остался таким же врагом трудящихся, как  и раньше". Для подкрепления этого обвинения бывшему помпристава вменили в вину взятку в размере 500 тысяч рублей  и растрату на сумму 1 млн 810 тыс. 800 руб. (Поясним, что во время следствия, начавшегося в 1921 г., в обращении были совзнаки, зарплату тогда выдавали рулонами, а коробок спичек стоил многие тысячи). И у взятки, и у растраты было одно доказательство - показание некоего сослуживца по фамилии Юданов, явно шитое белыми нитками.

Все эти факты и учел Верховный Суд.  Было принято во внимание и то, что статья 67 УК РСФСР, по которой судили полицейского, относилась к высокопоставленным чинам полиции, а Ящеров был всего-навсего урядником и исправляющим должность надзирателя. Да и не в этом дело. Как гласит определение суда, он "выполнял приказы своего начальства по наведению порядка на вверенном ему участке, действуя в интересах законно существующей власти на тот период". То есть, добросовестно исполнял свои служебные обязанности. Очевидно, что сама статья 67 советского уголовного кодекса носила демагогический, политически мотивированный характер. Что касается взятки и растраты, то губернский суд не привел никаких серьезных доказательств в их совершении, даже свидетелей не рискнул вызвать, вероятно, во избежание конфуза. А нет доказательств - нет и вины, сочли судьи кассационной инстанции Верховного Суда.

На основании изложенного судебная коллегия Верховного Суда отменила приговор Нижгубсуда от 30.10.1924 г. и Ящерова Алексея Владимировича, бывшего помощника пристава Сормовской полиции, реабилитировала.

Станислав Смирнов, член Комисси при губернаторе Нижегородской области по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий. 

Прокуратура реабилитировала участника Курмышского восстания

Официальный сайт Прокуратуры Нижегородской области сообщил о реабилитации одного из участников трагических событий в Курмышском уезде в сентябре 1918 года. Вопрос о реабилитации рассмотрен по обращению Нижегородского исторического общества "Отчина" (председатель - С.А. Смирнов). Постановлением и.о. прокурора области от 30 августа с.г. Логинов Сергей Васильевич, 1871 г.р., крестьянин Казачьей Слободы г. Курмыша, отец 6 детей, осужденный 21.08.1924 г. выездной сессией Нижгубсуда за организацию контрреволюционного восстания к 8 г. лишения свободы, 5 годам поражения в правах и конфискации имущества, реабилитирован.



* Сергей Логинов (в верхнем ряду в центре) среди родных и односельчан. Фото из архивно-следственного дела.

Экспертиза, проведенная специалистами прокуратуры, установила, что репрессия в отношении Логинова С.В. носила политический характер, а следвательно он подлежит реабилитации на основании Федерального закона от 18.10.1991 г. "О реабилитации жертв политических репрессий". Напомним, что в Курмышском уезде на почве недовольства населения реквизициями хлеба и принудительной мобилизацией на гражданскую войну 2 сентября начались массовые беспорядки. Благодарпя действиям группы молодых офицеров военного времени, составивших ядро протестов, волнения перерости в вооруженный мятеж. Повстанцы подавили сопротивление красноармейского гарнизона, захватили цейхгауз, объявили о свержении власти большевиков. Восстание было ликвидировано прибывшими в Курмыш отрядами Симбирской и Нижегородской ЧК и красной гвардии. Логинов С.В. обвинялся в организации этого восстания, повлекшего гибель с обеих сторон в обоюдных стычках нескольких человек, включая его сына, прапорщика военного времени Владимира Логинова. После восстания Логинов-старший в течение 5 лет скрывался, что вполне объяснимо, поскольку с момента подавления восстания в уезде свирепствовал красный террор, сопровождавшихся массовыми бессудными расстрелами по классовому признаку крестьян, офицеров и унтер-офицеров (Георгиевских кавалеров), чиновников, помещиков, священно- и церковнослужителей и т.п., за неделю в Курмыше и окрестных волостях было расстрелянь свыше 600 человек, о чем сообщили "Правда" и "Известия".



Владимир Логинов (сын), народный учитель, в войну - прапорщик лейб-гвардии Семеновского запасного, затем 37-го Сибирского стрелкового запасного полка. Погиб в перестрелке 3.09.1918.

23 февраля 1923 г. Логинов был задержан сотрудниками уездного отдела уголовного розыска с последующей передачей органам ГПУ. Обвинения в его адрес строились исключительно на показаниях местных партийных функционеров, которые таким образом сводили счеты с политическим противником. Другие свидетели по делу отрицали прямое участие обвиняемого в вооруженном мятеже. В то же время нашли подтверждения такие факты, как оппозиция Логонова С.В. советской власти, агитация его против хлебной монополии и мобилизации, за Учредительное Собание (ЦАНО. Ф. 1290. Оп. 121. Д. 6). Фактически эти тенденциозные показания и послужили подлинным мотивом для репрессии, поскольку Логинов пользовался большим авторитетом среди местных жителей и советские власти видели в этом скрытую угрозу. Основаниями для реабилитации Сергея Логинова послужили "Закон о реабилитации жертв политических репрессий" и "Указ Президента Российской Федерации от 18.06.1996 № 931 «О крестьянских восстаниях 1918-1922 годов».

В Постанолвлении прокурора говорится, что: "В материалах уголовного дела отсутствуют объективные сведения о том, что именно Логинов С.В.  организовал вооруженное восстание в г. Курмыше. Согласно собранным по делу доказательствам установлено, что  02.09.1918 Логинов С.В. вместе с другими гражданами участвовал в крестьянском восстании в г. Курмыше. Вместе с тем, привлечение Логинова С.В. к уголовной ответственности было связано,  прежде всего,  с  его позицией  против директив Советской власти о продразверстке, введении монополии на хлеб, мобилизации, что также поддерживалось и определенной частью   крестьянства.  Кроме того, позицию Логинова С.В. по отношению к проведению указанных директив Советской власти разделял и его старший сын – офицер Логинов В.С., погибший  во время восстания.

Данные обстоятельства свидетельствуют, что осуждение Логинова С.В., пользующегося авторитетом среди населения, было продиктовано политическими мотивами. Указом Президента Российской Федерации от 18.06.1996 № 931 «О крестьянских восстаниях 1918-1922 годов»  осуждены политические репрессии в отношении крестьян – участников восстаний и признаны нарушением  основных прав человека и гражданина репрессии в отношении участников крестьянских восстаний 1918-1922 годов. В соответствии с п. «а» ст. 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» подлежат реабилитации лица, которые по политическим мотивам были осуждены  за государственные и иные преступления. В связи с тем, что Логинов С.В. осужден за государственное контрреволюционное преступление по политическим мотивам, 30 августа 2017 года он  реабилитирован и.о. прокурора Нижегородской области  Денисовым Е.А."

АНАТОМИЯ ТЕРРОРА. ДОКУМЕНТ № 5

Докладная записка прокурора СССР А.Я. Вышинского
наркому внутренних дел СССР Л.П.Берии от 20 декабря 1938 г.

Совершенно секретно № 419 лес. Народному комиссару внутренних дел Союза ССР, комиссару государственной безопасности 1 ранга т. Берии.
По моему поручению прокурор Главной военной прокуратуры — военный юрист 1 ранга т. КОПЕРНИК произвел расследование поступивших на имя товарищей МОЛОТОВА и ЖДАНОВА двух жалоб от заключенных в тюрьмах г.г. Горького и Балахны о незаконных действиях сотрудников УНКВД Горьковской области. Расследованием установлено:

I. По Балахнинскому РО НКВД: Бывший нач. РО КОНСТАНТИНОВ (арестован, как участник антисоветской правотроцкистской группы), нач. РО ИВАНОВ и сотрудники РО ШИШМАКОВ, ДИКАРЕВ и ТАЛАНИН в 1937—1938 гг. во время проведения следствия по делам фальсифицировали следствие, создавали вымышленные тяжкие обвинения против арестованных и путем физического воздействия заставляли их подписывать ложные показания на себя и клевету на других невиновных людей. В результате этого некоторые арестованные осуждены и расстреляны (НОВАЙЧИК, АЛЕКСАНДРОВИЧ-ЛОСЕВ, АНАНЬЕВ, РЕЙНБЕРГ), некоторые осуждены на 10 лет ИТЛ (АФАНАСЬЕВ, ПЕЙДУС, АВДЕЙЧИКОВ), а некоторые безвинно содержались под стражей 8-13 месяцев (ЧИСТОВ, КУКУШКИН, ЕВСЕЙЧЕВА, ЧЕРНАВИН, БОТВИНЬЕВ и др.). Названные выше КОНСТАНТИНОВ, ИВАНОВ, ШИШМАКОВ, ДИКАРЕВ, ТАЛАНИН и вместе с ними сотрудники РО ХАРИТОНОВ, БРЕЗГИН, КВАШЕНОВ и БУРЛАКА систематически избивали арестованных, применяли пытки и допускали издевательства над ними: избивали палками, резиновым жгутом, били по голым пяткам и ступням ног, ставили голенями на линейки, в зимнее время обливали холодной водой, насильно поили фязной водой, выдерживали арестованных на допросах стоя по несколько суток на одной ноге и т.д. Избиениям подвергались десятки арестованных.

2. По Кзыл-Октябрьскому РО НКВД: Бывший нач. РО ИВАНОВ (ныне нач. Балахнинского РО), сотрудник РО КОНЯШОВ, АЛЬШИН и СЕРАЖАТДИНОВ фальсифицировали следствие, создавали вымышленные обвинения против невинных честных граждан и избивали арестованных, добиваясь, чтобы арестованные подписывали ложные, вымышленные следователями показания о виновности их в шпионской и антисоветской деятельности. 37 таких «шпионских дел» уже прекращено и арестованные после 7-месячного содержания под стражей освобождены (1 умер в тюрьме) и по 19 делам проверяется следствие. Установлено, что арестованные по последним 19-ти делам при передопросе их в 3-м отделе УНКВД области отказались от данных ими в РО показаний с признанием вины, мотивируя отказы тем, что показания ложны и выдуманы следователями, но по установке пом. нач. 3-го отдела УНКВД БЕЛОУСОВА отказы от показаний не запротоколированы.

3. Из ряда следственных дел, находящихся и находившихся в следственном производстве особоуполномоченного УНКВД Горьковской области, видно, что аналогичные преступления имели место в Варнавинском, Сергачском, Бутурлинском и Шарьинском районных отделениях области. Быв. начальник Сергачского РО ШЕЛЕПОВ (арестован) присваивал ценности (изделия из золота, фотоаппараты, бинокли, микроскоп и др.), отобранные у арестованных во время обысков.

4. Быв. руководящий состав УНКВД: начальник ЛАВРУШИН, его заместители ЛИСТЕНГУРД и МИХЕЛЬСОН, нач. 3-го отдела ПЕРЛИН и ЗАРИФОВ, нач. 4-го отдела КАМИНСКИЙ, нач. 5-го отдела СПАРИНСКИЙ (все арестованы НКВД СССР), а также ныне работающие в УНКВД нач. 3-го отдела РАТНЕР, его заместители МИСЛАВСКИЙ и ПРИМИЛЬСКИЙ и пом. нач. 3-го отдела БЕЛОУСОВ — знали об этих вражеских действиях, практиковавшихся не только в районных отделениях, но и в отделах УНКВД области, но и поощряли их. Из показаний сотрудников райотделений НКВД видно, что во время операций к 1937 —1938 гг. в отделах самого Управления НКВД области избиения арестованных и провокационная фабрикация подложных дел имели широкое распространение и носили массовый характер. Быв. начальники отделов КАМИНСКИЙ, СПАРИНСКИЙ и зам. нач. 3-го отдела МИСЛАВСКИЙ, выезжая в райотделения, сами избивали там арестованных. Вследствие изложенного считаю необходимым привлечь виновных к уголовной ответственности и прошу Вашего согласия на арест и привлечение к уголовной ответственности зам. нач. 3-го отдела УНКВД Горьковской области МИСЛАВСКОГО, пом. нач. 3-го отдела БЕЛОУСОВА, нач. Балахнинского РО ИВАНОВА, нач. 3-го отделения Балахнинского РО ШИШМАКОВА, пом. оперуполномоченного ДИКАРЕВА, нач. 3-го отдела УНКВД Горьковской области РАТНЕРА и его заместителя ПРИМИЛЬСКОГО.

Дальнейшее следствие по делу будет поручено военному прокурору внутренних войск НКВД Московского округа желательно совместно с представителями НКВД по Вашему усмотрению. Прокурор Союза ССР А. ВЫШИНСКИЙ.

Источник: ГА РФ. Ф. Р-8131. On. 37. Д. 118. Л. 34-36.

Нижегородские СМИ о реабилитации 5 нижегородцев, состоявшейся по заявлению общества "Отчина"

Ведущие электронные СМИ Нижнего Новгорода сообщили о том, что пятеро нижегородцев - жертв ленинско-сталинского террора реабилитированы прокуратурой области. Информация об этом 26 июля появилась на сайте Прокуратуры,  и в тот же день её растиражировал ряд интернет-ресурсов, в том числе НТА-Приволжье, NN.RU , zercalo.org , Криминальная хроника, ИФ-регион , МК Нижний Новгород, Новости Нижнего Новгорода, Деловой квартал и др.



Вместе с тем, сообщение о реабилитации четырех жителей Чернорецкой волости, расстрелянных Растяпинской ЧК в кампанию красного террора, а текже бывшего пристава 1-й Кремлевской части г. Нижнего Новгорода Кирилла Николаевича Зарубы (Зарубо), расстрелянного в ходе "кулацкой операции" НКВД в августе 1937 г., еще 11 июля появились на сайте "Нижегородские тайны: история органов госбезопасности", в тот же день его продублировала газета "Нижегородская правда".

Решение о реабилитации - по обращению Нижегородского исторического общесчтва "Отчина" (предселатель - С.А. Смирнов) - принято Прокуратурой области и утверждено постановлением Прокурора Олега Понасенко 1 июля 2016 года, о чем орган надзора за законностью проинформировал заявителя. Реабилитация стала еще одним звеном в цепи аналогичных решений органов прокуратуры по реабилитации нижегородцев-жертв большевистского террора, вольно или невольно обойденных составителями девятитомной книги памяти, издававшейся архивной службой в 1994-2006 гг.

На протяжении семи последних лет общенственным организациям (Общественная комиссия при губернаторе области, Общество защиты прав жертв репрессий, Общество "Отчина") удалось добиться реабилитации около 300 нижегородцев, в основном, жертв терора ВЧК периода 1918 г. 

Реабилитированы жертвы красного террора

Прокуратура Нижегородской области официально реабилитировала пять жетв большевистских репрессий. Заключение о реабилитации утверждено 1 июля с.г. Прокурором области О.Ю. Понасенко.



Реабилитированы: Добротворский Иван Алексеевич, помощник полицейского пристава села Павлово Горбатовского уезда; Романычев Сергей Григорьевич, 1872 года роджения, унтер-офицер Нижегородского отделения Московского жандармского полицейского управдения железных дорог на станции Растяпино; Земсков Михаил Васильевич и Колов К.И., жители села Чёрного Чернорецкой волости Балахнинского уезда. Все четверо были расстреляны Растяпинской районной ЧК 3 сентября 1918 г., о чём на другой день сообщил большевистский официоз "Рабоче-крестьянский нижегородский листок".

Пятым нашим земляком, реабилитированным прокуратурой области, стал Кирилл Николаевич Заруба, полицейский пристав г. Н. Новгорода. Кирилл Николаевич - уроженец Гродненской губернии. В канун революции 1917 г. он состоял приставом 1-й Кремлевской части г. Нижнего Новгорода, неоднократно арестовывался карательными органами большевиков, в 1920-е гг. был лишен избирательных прав, а в 1937 г. постанолвлением "тройки" при УНКВД Горьковской области незаконно расстрелян.

Все пятеро нижегородцев, наших сограждан стали жертвами бесчеловечной идеологии и практики большевистский партии, уничтожавшей людей по классовому признаку. В отношение И.А. Добротворского, С.Г. Романычева (отца семерых детей), М.В. Земскова, К.И. Колова и К.Н. Зарубы возвращена историская справедливость, их доброе имя восстановлено.

Обращение в прокуратуру области с ходатайством о реабилитации указанных лиц было направлено Нижегородским историческим обществом "Отчина".

В обращении содержалась также прошение о реабилитации православного священника из села Павлова Николая Михайловича Знаменского, расстрелянного Павловской ЧК не позднее 1 сентября 1918 г., о чем также сообщил "Р.К. нижегородский листок". Рассматривая обращения, прокуратура пока не нашла официальных подтверждений факта расстрела, а газетное сообщение сочла недостаточным; влопрос о реаблилитации отца Н.М. Знаменского остается открытым. Общенство "Отчина" продолжит поиски архивных документов, чтобы довести дело восстановления исторической справедливости в отношене павловского батюшки до конца.

Станислав Смирнов, председатель общества "Отчина".

Дело сормовского исправника Константина Вуколова

Среди нижегородских стражей порядка начала XX века почетное место принадлежит исправнику Балахнинского уезда Константину Ивановичу Вуколову. Чин коллежского асессора с причислением к дворянству, пять царских орденов, звание почетного гражданина Балахны — немногие выходцы из народных низов добились таких успехов, не имея сословных привилегий.

   

Диктатура и пролетариат

Весной 1924 года в Сормове прошел открытый процесс, многим показавшийся до дикости странным. Спустя много лет после революции и гражданской войны судили и обрекли на смерть экс-главу уездной полиции. Казалось бы, дела о классовых распрях и мятежах пора сдать в архив. А лиц, вовлеченных в них водоворотом истории, амнистировать и привлечь к мирному и созидательному труду.

Но не такой была «диктатура пролетариата». Выездной сессией Нижегородского губернского суда по уголовно-судебному отделению от 25 — 27 мая 1924 года бывший полицейский исправник Вуколов был приговорен к расстрелу. Былые заслуги обвиняемого перед обществом мстительное и жестокое классовое судилище оставило без внимания. Важными посчитали лишь демагогические обвинения в «борьбе с рабочим классом».

Вскоре после суда уполномоченный по Сормовскому уезду Вашунин доносил начальнику секретно-оперативной части губотдела ОГПУ: «Настроение рабочих завода «Красное Сормово», а также и масс г. Сормово по поводу вынесенного приговора над Вуколовым подвергнуть его высшей мере наказания — расстрелу — скверное».

В беседах с рабочими и методами негласной агентурной работы удалось выяснить, что подавляющее большинство сормовского пролетариата сочло приговор неправильным. В качестве причин назывались давность событий, искупление Вуколовым вины службой в Красной армии, его лояльность советской власти. Рабочим бросалось в глаза и явное несоответствие меры наказания звучавшим на суде фактам.

Тяга к знанию

Карьера осужденного была во многом типичной. Константин Иванович Вуколов родился в селе Вад Арзамасского уезда Нижегородской губернии 15 сентября 1870 года. На допросе у следователя он показал, что начальное образование получил дома и в 12 лет был послан родителями в Нижний на заработки. В поисках лучшей доли крестьянский сын трудился сперва в чайном трактире, получая рубль с полтиной в месяц на всем готовом, затем рассыльным в канцелярии инженера путей сообщения Янковского и, наконец, багажным приказчиком в пароходстве Кашиной.

Оттуда его призвали в армию. Вуколов служил писарем и за четыре года выработал так пригодившееся впоследствии самодисциплину, умение четко выразить мысль и каллиграфический, похожий на бисер, почерк. В запас выбыл в звании зауряд-чиновника военного времени.

Оказавшись в 1896 году на гражданке, Константин поступил в Нижегородское полицейской управление околоточным надзирателем. Шесть лет охранял он правопорядок в I Кремлевской части, Канавине и Гордеевке. В формулярном списке о службе зафиксированы многочисленные благодарности начальства, которыми он был отмечен то за поимку воров, то за успешный поиск похищенного у горожан добра.

Службу совмещал с упорным самообразованием. Успешная сдача экзаменов в педагогическом совете губернской мужской гимназии позволила молодому полицейскому получить не только первый классный чин в Табели о рангах, но и должность помощника станового пристава.

В годину смуты

Начало XX века отмечено обострением криминогенной обстановки. Этому содействовали и неудачи войны с Японией, и активная деятельность революционных террористов и агитаторов, поддерживаемых внешними и внутренними врагами империи.

В 1904 году  Константина   Вуколова  командировали в Кострому. Там он получил очередной чин губернского секретаря и должность пристава 2-й части губернского города. Служба спорилась и здесь. В личном деле появилась еще одна благодарность — за скорый розыск матерого уголовника и убийцы. Другим признанием заслуг стало назначение  Вуколова  в октябре 1905 года помощником полицмейстера. Последовало и награждение первым царским орденом, Святого Станислава III степени.

Но вскоре  Вуколова  отозвали на родину. В Нижнем в конце 1905 года было неспокойно. Едва угасли кровавые мятежи в Сормове и Канавине, унесшие десятки жизней. Жертвами баррикадных боев и терактов оказались не только воюющие стороны — партийные боевики и противостоящие им городовые, казаки и солдаты — но и мирные обыватели. Эсеровские и эсдековские пули и бомбы не щадили никого.

Беспорядки парализовали промышленность и ее флагман — крупнейший завод акционерного общества «Сормово». Дирекция была вынуждена остановить производство и распустить персонал по домам. В рабочем районе воцарилось безделье, расцвели пьянство и преступность.

В этой обстановке приставом села Сормово, а затем и исправником всего Балахнинского уезда назначили губернского секретаря  Константина   Вуколова , так блестяще проявившего себя в Костроме. В считанные месяцы новый глава уездной полиции навел в округе должный порядок.

В застенке ГПУ

На следствии весной 1924 года бывший исправник отрицал репрессии против революционеров как основу своей деятельности на посту начальника уездной полиции. В заявлении судебному следователю Вуколов писал: «В Сормово я был назначен в январе 1906 года губернатором Фредериксом. К тому времени революционное движение сошло на нет и войска были отозваны. Осталась только сотня донских казаков да войсковая часть для наружной службы. Активные участники ревдвижения большей частью выехали из Сормова, а некоторые были задержаны чинами нижегородской жандармерии и охранного отделения. Это подтвердила и ликвидация дела о вооруженном восстании, которое было начато судебным следователем Нижегородского окружного суда».

К делу о мятеже привлекли до 30 человек. Позднее его разбирали в отделении Московской судебной палаты, которая вынесла на удивление мягкие вердикты. Большинство мятежников вообще отпустили, а прочих посадили под арест — кого на неделю, кого на месяц. Лишь немногие отправились в ссылки и на каторгу — кому-то за кровопролитие все же пришлось ответить.

Но все это произошло помимо полицейского исправника. Его обязанностью было водворение резко пошатнувшегося правопорядка.

Уголовщина в Сормове

Из показаний  Константина   Вуколова : «В разгар революционных событий Сормовский завод был закрыт и до 30 000 рабочих получили расчет. Под напором нужды многие примкнули к воровским и хулиганским группам, вовлекались в уголовные преступления и пьянство. В сормовский район стекались и люди с уголовным прошлым, главным образом из Нижнего Новгорода. Стали совершаться грабежи, пьяные дебоши, увечья.

На руках у хулиганов оказалось много оружия, оставшегося от революционного периода 1905 года. По ночам и даже днем слышались беспорядочная оружейная стрельба и пение похабных песен, происходили драки и скандалы, так что мирный трудовой народ должен был прятаться по домам. Администрация Сормовских заводов пребывала в растерянности».

Еще опасней были бандиты от политики. Громкую известность приобрела шайка во главе с неким Алексеем Спиридоновым, состоящая из членов разгромленной боевой группы РСДРП(б). Отлично вооруженные, боевики совершили целую серию дерзких грабежей и убийств в Нижегородской и Владимирской губерниях.

Группа Спиридонова была захвачена в начале весны, при подготовке ею вооруженного налета на Московско-Нижегородскую железную дорогу. Руководил операцией уездный исправник. На следствии Вуколов вспоминал, что бандиты открыли стрельбу, ранили полицейского. В перестрелке погиб один из налетчиков.

Как сообщил подследственный, борьба с уголовщиной продолжалось четыре-пять месяцев. Было отобрано 700 единиц холодного оружия, десятки револьверов и ружей, в основном, у воров и хулиганов. Судебные дела за хранение оружия населением не возбуждались, составлялись лишь акты в соответствии с режимом чрезвычайной охраны, объявленным властями в Нижнем и двух прилегающих уездах. Обычной карой правонарушителям был административный арест от 1 дня до 3 месяцев и штрафы от 1 до 300 рублей. Высшая мера наказания применялась лишь к бандитам и террористам, пускавшим оружие в ход и взятых с поличным.

Гроза воров и грабителей

Последующие годы были мирными. До 1917 года, писал Константин Вуколов начальнику губотдела ОГПУ Запольскому, массовых беспорядков не было. Производились по поручениям властей отдельные обыски и аресты, но без серьезных последствий. «По предложениям жандармского управления и охранного отделения в 1906 и 1907 годах направлялись наряды полиции для задержания участников политических сходок, с указанием места и фамилии руководителей, обычно приезжавших из Нижнего Новгорода. Таких поручений было пять или шесть».

Годы спустя эти задержания послужат основной «уликой» против полицейского, аккуратно исполнявшего служебный долг. Об одной сходке Вуколов вспоминал: «Было задержано 13 человек, в том числе женщина, которая держала себя вызывающе к наряду полиции, всячески оскорбляла (полицейских) разной бранью, а одному казаку даже плюнула в лицо. Ее примеру последовали другие задержанные, более молодые и неуравновешенные. Но озлобление среди казаков сдерживалось моим присутствием».

Впрочем, пресечение экстремизма носило эпизодический характер. Меры главы правительства П. А. Столыпина привели к подавлению Смуты. Главный враг — преступность уголовная.

В формулярный список о службе исправника Вуковлова одна за другой ложатся свежие записи. 1910 года — «за энергичные и самоотверженные труды при розыске и задержании лиц, совершивших сооруженное ограбление, премирован губернатором в сумме 90 рублей». Ноябрь того же года — произведен в титулярные советники. Год 1911 — приказом губернатора А.Н. Хвостова объявлена благодарность за улучшение постановки полицейского дела в уезде. Февраль 1912 г. — благодарность губернского правления за энергичные действия по взысканию недоимки по налогам с братьев Каган в Сормове. Январь 1914 — благодарность «за отличную распорядительность и энергию, проявленные в деле задержания главаря сормовской разбойничьей шайки Матвеева».

Золотые часы от царя

В мае 1913 года Нижний Новгород стал одним из центров торжеств по случаю 300-летия Дома Романовых. Охрана самых почетных гостей — государя императора и его семьи — стала важнейшим делом полиции и спецслужб.

Из воспоминаний Софьи Глобачевой, жены начальника Нижегородского ГЖУ Константина Глобачева: «Шел наш пароход по тому же направлению, что и царский, когда мы проходил мимо Сормовского завода, славившегося своим революционным настроением, то рабочие завода, думая. Что это именно царский пароход, так сверкающий разноцветными огнями, неистово кричали «ура» и оркестр заиграл «Боже, Царя храни». Было что-то потрясающее в этом энтузиазме рабочих».

Часть «царского маршрута» от Нижнего до границ Костромской губернии (праздник продолжился в Ипатьевском монастыре, месте призвания Романовых на царство) проходила по правому берегу Волги. В том числе и мимо Сормова.

Заведовал всей местной охраной балахнинский исправник. За образцовый порядок Константин Вуколов был удостоен монаршего благоволения и пожалован золотыми часами с государственным гербом.

Заботясь о покое и безопасности жителей уезда, Константин Вуколов не забывал иной полезной деятельности. Он активно участвовал в заседаниях училищного совета от МВД и епархиального училищного совета, радел об интересах Балахны и уезда.

Вот характерные документы.

Из представления Балахнинской городской думы Нижегородскому губернатору А.Ф. Гирсу от 11 октября 1915 г.: «Многолетняя деятельность коллежского асессора К.И.  Вуколова  по должности Балахнинского уездного исправника на пользу населения г. Балахны особенно ярко выразилась в том, что помимо уменьшения преступности и хулиганства отмечено полное отсутствие всяких беспорядков, как на политической, так и на экономической почве. Отношение полиции к населению было крайне отзывчивое и гуманное, и последняя пользуется вполне заслуженной любовью и уважением жителей города. Кроме того, г. Вуколов всегда стоял за городские общественные интересы… Городская дума постановила: ходатайствовать о даровании Вуколову К.И. звания Почетного гражданина города Балахны».

Полиция с Вукол.

* Чины Макарьевской части нижегородской полиции с приставом А.Н. Воскресенским, стоит в центре — околоточный надзиратель Констатин Вуколов. Фото М.П. Дмитриева.

Из решения схода жителей села Большое Козино от 28 февраля 1916 года. Постановили: «Принести господину уездному исправнику Вуколову Константину Ивановичу от крестьян села Большое Козино чувства признательности и глубокого уважения по случаю 10-летия его служения в Балахнинском уезде. Искренне благодарим за все труды и заботы в деле благоустройства, народного образования, пожелав ему от имени Господа Бога доброго здравия и многие лета». В присутствии сельского старосты Михаила Васильевича Рязанова подписали Петр Богатов, Сергей Милов, Алексей Благин, Александр Рязанов, Павел Кокурин, Василий Пестов — всего свыше 70 подписей.

Свобода против порядка

Февральский переворот и отречение царя стали для верных слуг государства шоком. Страна погрузилась в хаос. В кругах интеллигенции и буржуазии царила эйфория, граничащая с идиотизмом. Уголовщина и политический экстремизм вышли из берегов. В городах громили полицейские канцелярии, кто-то сводил личные счеты, кто-то спешил уничтожить архивы и картотеки с досье на уголовников и шпионов. Объятые революционной злобой толпы, ведомые провокаторами, устраивали охоту на стражей порядка, предавая их самосуду. Новая власть плыла по течению, отдавая запоздалые приказы об аресте чинов полиции, жандармерии, царской администрации.

Местные газеты с радостью сообщали о взятии под стражу губернатора А.Ф. Гирса, начальника ГЖУ И. П. Мазурина, полицмейстера Л. Г. Цицерошина, прокурора Н. П. Чернявского. «Нижегородский листок» в заметке «К аресту исправника  Вуколова » писал, что в Балахну командированы шесть юнкеров учебного батальона под началом юнкера Немечек и в сопровождении члена РСДРП из Сормова Охотникова. Сообщалось, что Вуколов сам разоружил полицейских стражников, передав оружие воинскому начальнику, и без сопротивления сдался юнкерам. Вечером 5 марта его под конвоем доставили в Нижний Новгород, изолировав в зданиях Городской думы, а затем земской управы.

Узника выпустили на свободу в мае. Допросы следственной комиссии при губисполкоме дали нулевой результат, никаких преступлений за Вуколовым не было. Полицейских отправляли на фронт — шла тяжелейшая война с Германией. Так бывший исправник стал заведующим хозчастью санитарного поезда № 161, который после революции под номером 508 был приписан к штабу Первой конной красной армии. Служба у Буденного продолжалась до 1922 года, после чего Константин Иванович вернулся на родину, в село Вад.

Но, видно, не суждено ему было провести остаток жизни в кругу семьи и заботах сельского труженика.

25 июня 1923 года уполномоченный 2-го отделения секретно-оперативной части Нижгуботдела ГПУ Ермолаев вынес постановление о возбуждении уголовного дела по статье 67 УК РСФСР в отношении Вуколова  К.И., проживавшего в селе Вад Арзамасского уезда. Основание — агентурный материал и переписка об арестованном. Постановление подписали начальник отделения Привалов, начальник СОЧ Овощников и начальник губОГПУ Запольский. Арест двумя днями ранее произвел начальник 3-го района уездной милиции.

Месть революционеров

Следственное дело оказалось подшитым в папку с материалами судебного процесса над бывшим полицейским, прошедшего в Сормове весной 1924 года. Документы после долгих поисков обнаружены автором в Центральном архиве Нижегородской области, фонд 1290, опись 4, ед. хр. 651.

У делу подшиты список предметов, изъятых при обыске, представление управы г. Балахны на звание Почетного гражданина, документы о службе  Вуколова  в Красной армии, показания свидетелей, письмо обвиняемого на имя Запольского с объяснениями обстоятельств службы в царское время.

Никаких фактов, уличающих узника в незаконных или жестоких действиях в деле нет. И документы, и свидетели в сущности подтверждали то, что сам Вуколов говорил в свою защиту — о добросовестном исполнении служебных обязанностей.

Участник боев на баррикадах в 1905 году Курышов показал, что после подавления декабрьского мятежа в Сормове действовала группа Спиридонова, которая «целиком состояла из социал-демократов фракции большевиков, все члены боевой группы РСДРП». Был совершен ряд покушений на должностных лиц и даже убийств некоторых чинов полиции, ряд экспроприаций, чтобы на деньги закупать винтовки и револьверы».

Свидетель Ануфриев сообщил, что знает  Вуколова  с 1906 года и помнит, что тот проводил розыск неблагонадежного элемента и его аресты, а в апреле 1907 года организовал облаву и несколько высылок эсеров и социал-демократов в Архангельскую губернию.

Подумать только, люди совершают грабежи и убийства, подстрекают к вооруженным мятежам, а их за это на севера ссылают. Произвол царских палачей, да и только!

И вот следствие позади. Выездная сессия Нижегородского губернского суда в составе председателя Морковкина, народных заседателей Беляева и Безрукова при секретаре Боржо, с участием помощника прокурора Нефедова, общественного обвинителя М.Д. Царева и члена коллегии защитников Лалетина, заслушала дело № 1085-24. Заседания проходили с 25 по 28 мая 1924 года открыто и гласно. Однако обвинительный уклон и политическая предвзятость обвинителей и судей были очевидны. Выполнив необходимые формальности, суд квалифицировал службу  Вуколова  статей 67 УК РСФСР — «Активные действия и борьба против рабочего класса при царском строе». А наказание определил по ст. 58 — «Организация в контрреволюционных целях вооруженных восстаний или вторжения на советскую территорию вооружкнных банд». Не суд — театр абсурда! Приговор гласил: « Вуколова  К.И. подвергнуть высшей мере наказания — расстрелять с конфискацией всего имущества».

Спустя два месяца кассационная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР в составе Галкина, Рогинского и Глузмана, заслушав доклад Рогинского, постановила: «За отсутствием кассационных поводов приговор оставить в силе».

В деле имеется пожелтевшая от времени справка секретной части общего отдела Нижгубсуда об исполнении приговора, последовавшем 31 июля 1924 года «вне черты г. Нижнего Новгорода».

Послесловие

Трагически завершился жизненный путь  Константина  Ивановича  Вуколова , коллежского асессора, кавалера орденов Святого Станислава, Святой Анны и Святого Владимира, Почетного гражданина города Балахны, верного слуги Государства Российского. Но история получила неожиданное продолжение. Уже в наши дни отыскалась правнучка именитого полицейского. Александра Константиновна Серебрякова проживает в селе Горки Варнавинского района. Она обратилась в прокуратуру области с ходатайством о реабилитации своего прадеда. Обращение поддержала комиссия при губернаторе по делам жертв политических репрессий. И оно было удовлетворено.

15 апреля 2011 года и.о. прокурора Нижегородской области Р.А. Шахназаров подписал официальное заключение о реабилитации гр.  Вуколова   Константина  Ивановича, 1870 г.р., жителя с. Вад Вадской волости Арзамасского уезда Нижегородской губернии, бывшего полицейского исправника, осужденного к расстрелу в 1924 г. Изучив архивные документы, эксперты прокуратуры пришли к выводу, что «осуждение Вуколова  следует расценивать как политическую репрессию — меру принуждения в виде лишения жизни, примененную по политическим мотивам». В соответствии с Федеральным законом «О реабилитации жертв политических репрессий» Вуколов Константин Иванович реабилитирован.

Дело генералов Войшин-Мурдас Жилинских

В Центральном архиве Нижегородской области, в фонде № 2203, хранится архивно-следственное дело по обвинению Соколовского Б.Б. и др. Под другими понимается 31 человек, почему-то объединенные в одну группу и папку. Вот их имена: Соколовский Б.Б., Лобанов А.И., Жилинский И.П., Жилинский Л.П., Захожский-Харум П.К., Недачин А.В., Лосев А.С., Фирсов И.Е., Калашников И.А., Верниковский В.П., Романов А.А., Пилипюк И.М., Баудер А.И., Малюсов А.И., Шалапанов И.С., Сафонов В.С., Давыдов А.А., Лавров Н.В., Сипайлов Г.А., Швецов Н.К., Трегубов С.П., Устюжанинов Н.Д., Машковцев В.В., Москалевич М.Ф., Дрейзен А.Г., Большаков Н.И., Гринеев И.И., Добрыловский Г.В., Сергеев Л.В.

Их трудно классифицировать по какому-то признаку, например принадлежности к офицерству, ибо среди арестованных Нижегородской ГубЧК в конце сентября 1919 года не только офицеры и генералы бывшей Императорской Армии, но и представители других профессий.

Так, Яков Иванович Балашов, 39-ти лет, был в прошлом запасным народным судьей в Макарьевском уезде. Его подельник Владимир Николаевич Дембицкий, 50-ти лет, - бывший пом. секретаря Гродненского окружного суда и пом. прокурора Минского. Пилипюк Иван Михайлович до революции состоял околоточным надзирателем 2-й Кремлевской части Н. Новгорода. Михаил Федорович Москалевич, 37 лет, - бывший офицер 38-го пехотного Тобольского полка, а на момент ареста - заведующий хозчастью советских командных пехотных курсов. 36-летний Андрей Иванович Лобанов - и вовсе рабочий, но был членом РСДРП и можно лишь догадываться, что "взят" или как меньшевик, или за антисоветские разговоры.
Все 32 арестованных из арх.-след. дела № 7124 никакие не анархисты или террористы и даже не спукулянты. Но кто сказал, что ЧК забирала людей за совершенные преступления?

Можно предположить, что волна арестов прокатилась в связи со взрывом в Леонтьевском переулке, прогремевшем 25 сентября 1919 года и вызвавшем в большевистских кругах и печати новый вал истерии, а в подвалах ЧК - волну массовых расстрелов. Именно анархисты устроили тогда теракт в здании Мосгоркома РКП(б) с 12 погибшими и множеством раненых. Но не исключено, что это плановая работа Губчека по добыванию ценностей и перемалыванию всех, кто потенциально опасен (или кажется таковым) для их власти. Ведь лидеры ВЧК давно сформулировали ее задачу: уничтожение "буржуазии" как класса.

Нам наиболее интересны два арестанта - братья Ипполит и Леонид Павловичи Жилинские. Оба - генерал-лейтенты РИА, возраст - 63 и 58 лет, соответственно, оба, как и Москалевич, состоят преподавателями Нижегородских пехотных курсов, чем, казалось бы зарекомандовали себя лояльными к соввласти. Однако для ведлмства Дзержинского лояльность  - не гарантия от репрессий.

Полная фамилия братьев - Войшин-Мурдас-Жилинские, а их нерусифицированное отчество пишется как "Паулинович". Экс-генералы происходили из дворян. Старший, Ипполит, окончил 1-е военной Павловское училище и подпоручиком воевал в составе 1-го Стрелкового Его Величества батальона на русской-турецкой войне 1877-1878 гг. Его карьера была успешной. В 1902 году Ипполит Паулинович - окружной генерал-квартирмейстер штаба войск Гвардии. В 1-ю мировую войну вступил генералом от инфантерии и командующим XIV армейским корпусом. Награжден орденом Святого Георгия 4 степени и 11 др. орденами Российской империи.

После февраля 1917 г. в ходе чистки армии смещен, а в мае уволен, после чего приехал в Нижний Новгород к брату.

Леонид Паулинович на пять лет младше брата. Он также выпускник Павловского ВУ и Николаевской военной академии. Служил начальником Виленского юнкерского училища, участвовал в японской кампании, а после ее окончания (10.8.1906) возглавил Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус. Награжден 8 царскими орденами до Св. Владимира 2-й степени включительно.

В январе 1919 г. в Нижнем создаются советские пехотные курсы комсостава РККА, и оба брата соглашаются, вольно или невольно, стать их преподавателями тактики и топографии. Приывлекают их и к курсам Всевобуча.
29 сентября в квартире Ипполита и Леонида Жилинских чекисты проводят обыск. Комиссар по обыскам некто Миргородский вписывает в проток список конфискованного имущесва. "Изъято:
- денег серебяных - 12 рублей.
- денег золотых - 10 рублей.
- медалей бронзовых - 2.
- Крест Святого Станислава - 2.
- ордена Святого Владимира - 5.
- ордена святой Анны - 1.
- французский орден Поченого Легиона - 1.
- медалей - 4.
- румынский Крест - 1.
- Георгиевский офицерский крест - 1.
- Звезды (орденские) - 2.
- разных жетонов - 9.
- академических значков - 3.
- мундиров и шинелей - 12".
На допросе следователь интересуется сыном Л.П. Жилинского Борисом, подпоручиком военного времени, ныне служащим в советских учреждениях - консерватории и пролеткульте.

6 октября, после недельной отсидки во внутренней тюрьме Губчека, братьев Жилинских освободили, так и не предъявив обвинений. Конфискованное, понятно, не вернули. В протоколе обыска указаны 11 изъятых орденов, тогда как в наградном списке обоих генералов их числилось в общей сложности 20. Отметим, что царские ордена делали из чистого золота, и Нижегородская ЧК, проводившая тысячи обысков, отбирала их в огромном количестве, чтобы употребить на нужды диктатуры пролетариата и мировой революции. В Нижгубчека имелось особое хранилище, куда рекой текло золото и другие сокровища. Одно время этой пещерой Али-бабы заведовала Роза Гриншпун - жена главы НГЧК Якова Воробьева.

Леонид Павлович Жилинский скончался 23 февраля 1924 года в возрасте 62-х лет. Старший брат переживет его менее чем на два года. Оба упокоятся на местном лютеранском кладбище, в советское время, к слову, стертое с лица земли.

Что касается других 30 арестованных, то в Книге памяти жертв политических репрессий есть сведения лишь о пяти из них. Бывший полицейский Иван Пилипюк получит 2 года концлагеря и его дальнейшая судьба неизвестна. Бориса Соколовского в 1933 году посадят на 10 лет, а в 1937-м расстреляют в Карлаге. Та же судьба и в том же приснопамятном 1937-м постигнет и офицера-тобольца Михаила Москалевича. Их собратья по несчастью И.А. Калашников и Л.В. Сергеев, согласно Книге памяти, получат от чека, соответственно, 2 и 3 месяца тюрьмы.