Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

КАК В ГОРЬКОМ ШПИОНОВ ЛОВИЛИ

В годы Великой Отечественной войны Нижний Новгород (тогда - Горький) часто бомбили, но линия фронта была далеко. В самом же городе шла другая война, невидимая. Каждый третий танк или самоходная установка, каждый третий самолет-истребитель, каждый шестой снаряд выпускались на оборонных предприятиях Горьковской области. Всесоюзная кузница оружия была в центре внимания иностранных разведок, и прежде всего германской. Сотрудники контрразведки работали без сна и отдыха.

В годы Великой Отечественной войны областным управлением НКВД руководили Василий Степанович Рясной (с августа 1941 по июль 1943) и Михаил Иванович Баскаков (с июля 1943 по июнь 1946 г.).


* Комиссар ГБ (с июля 1945 г. - генерал-майор) Михаил Баскаков. Фото АрхАДНО.

За этот период личный состав сменился почти дважды, в то же время 275 горьковских сотрудников госбезопасности несли службу в контрразведке воюющей армии. Борьбой с вражеским шионажем в Горьковской области ведал прежде всего КРО - контрразведывательный отдел УНКВД. В 1942 году его возглавлял старший лейтенант ГБ Давыдов. В конце 1941 и начале 1942 года были выделены в самостоятельные структуры Транспортный отдел НКВД на Горьковской железной дороге и Водный отдел НКВД в Верхне-Волжском бассейне.

И инженер, и секретарь?

У шпиона на лбу, понятно, не написано, что он шпион. Иностранные резиденты вели себя как вполне добропорядочные советские граждане, исправно ходили на работу, аккуратно выполняя должностные инструкции. Но в том-то и дело, что инструкции у них были двойные. Инженер-механик Горьковского треста «Мельстрой» Фишер (фамилия изменена) прибыл в СССР из Германии в 1931 году как иностранный специалист. Никто из окружающих, конечно, и не догадывался, что он получил задание от германской разведки собрать как можно больше информации о советских предприятиях и их возможностях в случае перехода на выпуск военной продукции. Чтобы отвести от себя какие-либо подозрения, Фишер даже принял советское гражданство. Но дело свое, как говорится, знал туго. В 1935 году ему удалось завербовать инженера-конструктора Самойловича. Тот направился на Челябинский тракторный завод с заданием организовать там диверсионную группу и, если начнется война с Германией, предчувствие которой уже витало в воздухе, вывести предприятие из строя. В октябре 1941 года шпионской карьере Фишера пришел конец: его арестовали сотрудники УНКВД по Горьковской области.

Никаких подозрений не вызывала приветливая и исполнительная секретарь главного инженера Горьковского автозавода Маргарита Кернер (фамилия изменена). Венгерка по национальности, родом она была из США. В Горький приехала незадолго до начала войны. Маргарита была негласным сотрудником УНКВД. О чем она и рассказала своим новым знакомым - двум инструкторам-танкистам. Оба работали на английскую разведку. Чекисты ошиблись в Маргарите: она с готовностью сообщила иностранным разведчикам о заданиях, которые получает от местных органов госбезопасности. И дала подписку о сотрудничестве с английскими спецслужбами. Она должна была собрать как можно больше сведений о работе автозавода. За это ей обещали помочь переехать в Англию. Однако, сменить место жительства секретарше не удалось. Ее арестовали.

С начала войны в Горьковскую область эвакуировали очень много людей с оккупированных территорий. Все они попадали под жесткий контроль. Такое было время. Война. Чекисты должны были поставить заслон врагам. А те могли надевать разные маски. Среди эвакуированных оказался, например, уроженец Горьковской области Евстафьев (фамилия изменена). Позже чекисты восстановили все подробности его биографии. В октябре 1941 года он, красноармеец, с оружием в руках перешел на сторону немцев и рассказал им о расположении и вооружении своей части, услужливо выложил все, что знал, о продукции, выпускаемой горьковскими оборонными предприятиями. Немцы направили его как своего агента в лагерь для советских военнопленных. Предатель выдал фашистам около 30 наших бойцов, готовивших побег из вражеского плена? Позже он получил от немцев липовую справку о непригодности к военной службе и вернулся в Горьковскую область. Проживая в Борском районе, он пытался внушить людям, что немцы - никакие не враги. В феврале 1942 года Евстафьева арестовали.

В леса с парашютом

В 1942 году вражеская разведка стала особенно активна. Немцы собирались нанести удар в направлении Сталинграда и Северного Кавказа. Чекисты знали: враг создал семь разведывательных команд и 15 разведгрупп для заброски в Сталинградскую, Куйбышевскую и Горьковскую области. В Горьком фашисты намеревались создать сильную резидентуру.

Спускающиеся на лесную поляну под покровом ночи шпионы-парашютисты - это для нас сегодня захватывающие эпизоды из фильмов о войне. И кажется, что это все могло происходить лишь где-то далеко-далеко. А происходило это совсем рядом. В апреле 1942 года в Краснобаковском районе задержали диверсантов Жуйкова и Лукашева. Они попали в плен в самом начале войны. В лагере их и завербовали. Лукашев был уроженцем Горьковской области. Это особенно заинтересовало немцев. Он рассказал все, что знал, о горьковских оборонных заводах и местах дислокации воинских частей. В разведшколе обоих научили проводить диверсии и с самолета забросили на территорию Горьковской области. Диверсантов снабдили фальшивыми документами, оружием, большой суммой денег и взрывчаткой. Они должны были взорвать участки железной дороги Горький-Киров. Но выполнить задание не успели. Изменника Родины Лукашева по решению суда расстреляли публично. Жуйкова этапировали в распоряжение НКВД.


* Постановление об изъятии вещественных доказательств при аресте вражеского диверсанта Лукашева.

Агента немцев Сидоренко, два года обучавшегося в школах диверсантов и разведчиков, был сброшен с вражеского самолета в ночь на 19 октября 1943 года в районе Гороховца. Обосновавшись в Горьком под именем Владимира Васильевича Колганова, он должен был прежде всего выяснить, какую продукцию выпускает 21-й завод (авиационный), а также собрать сведения об эвакуированных в Горький предприятиях. Для связи имелась рация. Особое задание касалось работы завода, размещенного в корпусах горьковских мельниц. А завод этот выпускал приборы для подводного флота. Чекисты вычислили Сидоренко через две недели после его прибытия в город. Задержали на выходе из парикмахерской.

В ночь на 25 августа 1943 года в районах Сергача и Перевоза с вражеского самолета сбросили разведгруппу из шести человек. Четверо из них явились с повинной в органы госбезопасности. Дело в том, что в лагерях военнопленных бойцы нередко соглашались сотрудничать с немцами, чтобы только оказаться на свободе, добраться до «своих» и, передав всю собранную у немцев информацию, заслужить тем самым прощение. Конечно, каждому из них чекисты не могли сразу поверить. Явившиеся с повинной парашютисты (еще одного оперативники обнаружили в поле с переломом ноги) рассказали, что оказались в плену, дали согласие на сотрудничество, окончили разведшколу в Варшаве. После выброски с самолета кто-то из разведчиков должен был отправиться на Урал, кто-то - в Удмуртию. Разведчику Папушенко велели осесть в Горьком. Он должен был разузнать, какие танки и в каком количестве выпускают Горьковский автозавод и «Красное Сормово», как связаны эти два предприятия, какие затруднения есть в их работе. Немцы хотели знать все, вплоть до количества работающих на заводах мужчин, женщин, подростков и их настроениях. Следственные материалы вместе с арестованными разведчиками передали в отдел контрразведки «СМЕРШ».

В ночь на 10 октября 1943 года враг выбросил группу из трех разведчиков в районе Семёнова. Двое из них явились с повинной. Третьего по ориентировке горьковских чекистов позже задержали в Молотове (Пермь). Один из сдавшихся разведчиков, Судеков, бывший военнопленный, должен был обосноваться в Горьком и собрать информацию о транспортных перевозках по железной дороге Горький-Москва, о выпуске новых танков, самолётов. Другой разведчик, Ефанов, направлялся в Киров. Обоих передали смершевцам.

«Я Бестужев»

Горьковские чекисты с успехом перевербовывали засланных агентов. Уроженец деревни Петряксы Пильнинского района Мансур Бедретдинов попал на фронт в первые дни войны. Оказался в плену. Наш земляк ни на минуту не забывал о Родине, мечтал бежать к партизанам. После двух страшных лет в лагерях он соглашается на сотрудничество с немцами, чтобы только попасть к «своим». Его направляют в Восточную Пруссию в школу разведки «Сатурн». В июне 1944 года группу из 18 разведчиков забрасывают в брянские леса. Шестеро из них сами пришли к чекистам. В том числе Бедретдинов. Он стал главным героем в организованной смершевцами радиоигре под условным названием «Десант». Немцы «купились» и выбросили 27 своих агентов вместе с большим количеством оружия, боеприпасов, продовольствия в заранее организованные засады. Всех, кроме трех убитых в перестрелке, арестовали. Чекисты высоко оценили помощь Бедретдинова. Его реабилитировали и наградили Благодарностью командования.

Для отвлечения внимания немцев от наступления, готовившегося в районе Сталинграда, проводилась радиоигра, одним из участников которой стал ранее завербованный немцами человек по кличке Бестужев. Он был заброшен с заданием в Арзамасский район Горьковской области и сам явился с повинной. Бестужев сумел завлечь в Горький двух фашистских агентов, от которых сотрудники УНКВД получили очень ценные сведения о приемах немецкой разведки. Бестужева не только реабилитировали, но и наградили орденом Отечественной войны!

Враг забрасывал агентов в Горьковскую область, даже когда исход войны был уже предрешен. В ночь на 12 января 1945 года в деревне Погатиха Воскресенского района задержали трех парашютистов, которые признались, что, попав в плен, согласились вступить в ряды армии Власова. У них имелись автоматы, пистолеты, более 50 кг взрывчатки, десятки тысяч антисоветских листовок. План диверсий был сорван.

Бой продолжается

После Победы для чекистов невидимая война продолжалась: немецких пособников ловили еще долго. «Как-то в одном из леспромхозов Горьковской области под подозрение попал автомеханик местного гаража Павел Васильевич Федякин, - вспоминал ветеран органов госбезопасности Алексей Ляпунов. - У него вроде бы были нормальные документы: участник войны, хотя и побывал в немецком плену. Подозрения вызвали именно обстоятельства его пленения - они не очень стыковались между собой. Запросили его прежнее место жительства - город в западной части страны. Оттуда пришли копии трёх томов уголовных дел, заведённых на бывших фашистских пособников. Числился там и Федякин как офицер немецкой вспомогательной полиции. По причине его слишком активной службы в пользу врага дело Федякина было даже выделено в отдельное производство. Мы его немедленно арестовали. На допросах он признался во всех своих преступлениях». А вот другой случай из воспоминаний того же ветерана: «В 1958 году я выезжал в Семёновские лагеря, где разбирался с жалобами заключённых на лагерную администрацию, - вспоминал он. - Во время проверки таких жалоб я разговорился с одним зэком. Тот поведал, что у них есть заключённый, который носит не настоящую фамилию. В ходе оперативных мероприятий эти сведения подтвердились. Нами был установлен бывший фашистский каратель и палач, на чьей совести - десятки сожжённых деревень и убитых партизан. После ухода немцев он долго скрывался, где-то достал красноармейскую книжку с чужой фамилией, по которой затем ему выдали паспорт. После войны устроился на хорошую работу, где проворовался и был осуждён. Когда его арестовывали вторично, уже в лагере, он был сильно удивлён: видимо, был уверен, что его уже никогда не найдут».

За годы войны сотрудники Управления НКВД-НКГБ по Горьковской области выявили и арестовали 346 агентов иностранных разведок (не только немецкой, но и японской, польской, английской, французской), диверсантов и пособников фашистов. Врагу не удалось ни остановить конвейеры горьковских заводов, ни разуверить людей в грядущей победе. Хотя усилия для этого прилагались колоссальные.

Юлия Полякова

P. S. Автор благодарит за предоставленные материалы пресс-службу Управления ФСБ по Нижегородской области.

Разгром 11-й нижегородской дивизии

Вождь Красной армии Лев Троцкий возлагал большие надежды на стрелковую дивизию, сформированную в Нижнем Новгороде осенью 1918 года. Большевистская пресса трубила о ней на все лады. В те дни в Воронежской губернии развернулась упорная борьба между частями белой Донской армии и силами красного Южного фронта. В разгар событий красный главком Вацетис и бросил в самое пекло сражения 11-ю Нижегородскую стрелковую дивизию. Ее боевое крещение оказалось провальным — в первом же бою дивизия была разгромлена и сдалась в плен.


* Смотр 11-й стрелковой дивизии на Новобазарной площади (ныне пл. Горького). Наверху справа от знамени — губернские военные комиссары Илья Лазаревич Коган и Борис Израилевич Краевский. Рядом, предположительно, - капитан Граужис (с бородой), в кожаной куртке - генерал Телешев. Стоит крайний слева - Станислшав Валенчевский, занимавший в разное время должности члена коллегии Нижегородской ЧК и сотрудника губвоенкомата.

История 11-й стрелковой Нижегородской дивизии изучена слабо. В работах историков она в лучшем случае упомянута вскользь. Исключением может служить недавняя статья «О судьбе Нижегородской дивизии РККА», принадлежащая перу А.В. Посадского, профессора Поволжской академии государственной службы имени Столыпина. Как водится, исключение подтверждает правило. Вот и труд саратовского историка, воспроизводя множество известных фактов о гражданской войне на Юге, страдает дефицитом материала о самой Нижегородской дивизии — ее формировании, личном составе и последствиях разгрома. Сердцевиной статьи служит почти голословное утверждение о едва ли не поголовном истреблении красноармейцев после сдачи в плен. Сведения о расстреле из пулеметов чуть ли не 10 000 красноармейцев основаны на одном лишь мемуарном источнике, причем весьма туманном, но автор настаивает на версии с таким упорством, что невольно возникают догадки об истинной и отнюдь не научной цели публикации (1).

Формирование Нижегородской дивизии началось летом 1918 года. В Нижний Новгород 29 августа пришла телеграмма из штаба Реввоенсовета Восточного фронта в Арзамасе: «РВС предписывает принять энергичные меры для скорейшего формирования в Нижнем дивизии, которая будет доведена до состава 10 полков пехоты с соответствующей артиллерией при двух полках конницы. Главком Вацетис, член РВС Данишевский. Наштаб фронта Майгур» (2).

Этому предшествовали приказ наркомвоенмора РСФСР № 324 от 7 мая 1918 года об обязательном учете бывших офицеров императорской армии (по которому в одной Москве было зарегистрирвоано 30 000 офицеров) и постановление ВЦИК о принудительном наборе в рабоче-крестьянскую армию, датированное 29 мая. Кроме того, 29 июля вышел декрет совнаркома о призыве офицеров, военных врачей и военных чиновников. Летом 1918 года комиссариат по военным делам Нижегородской губернии вел интенсивную регистрацию демобилизованных офицеров, в уездах действовали военные комиссариаты, развернувшие мобилизацию.

Работу по созданию стрелковой дивизии возглавила коллегия губернского комиссариата по военным делам с «двуумвиратом» Б.И. Краевский — И.Л. Коган во главе. Важную роль при военкомате играл военный руководитель Генштаба А.А. Душкевич. Помимо Вацетиса, их курировал Приволжский военный округ в лице командующего И.И. Межлаука и Всероглавштаб, ведающий всевобучем и мобилизациями. Активную помощь оказывали все властные инстанции. Губком РКП(б), возглавляемый Л.М. Кагановичем, делегировал в военный комиссариат лучшие силы в лице А.А. Вашнева, Я.Д. Ефремова, Ф.М. Мордовцева, А.И. Писарева, Е.Г. Скоробогатова, М.С. Хомутова.



* Командование губвоенкомата и 11-й стрелковой дивизии. Лежат в центре Коган и Краевский.

Планировалось, что основу дивизии составят четыре пехотных полка численностью 91 офицер-инструктор и 3124 красноармейца каждый, два артиллерийских дивизиона и полк кавалерии. К концу октября были скомплектованы следующие войсковые части: 91 советский полк, командир И.П. Болдырев — комиссар Л. Стратанов, 92 советский полк (Матиссен – Исаев), 93-й (Ильин – Павлов), 94-й (Иголкин – Неклепаев) и полк кавалерии под начальством бывшего поручика 1-го уланского Петроградского полка Бориса Ибрагимова. Артиллерию составили три легких и один тяжелый дивизион под общим командованием Дорофеева. Кроме того, в состав дивизии вошли батальоны инженерный (Войналович), связи (Большаков), караульный (Широков), авиаотряд (Иванов), дивизионный лазарет (Арефьев) и ряд других вспомогательных подразделений. Начальником дивизии был назначен бывший генерал-майор Русской императорской армии М.Н. Телешев, начальником штаба — Ян Карлович Граужис, политическим комиссаром — И.Ф. Немерзон.


Иоаким Вацетис, ставший 6 сентября главнокомандующим вооруженными силами республики, телеграммой от 21 октября с восторгом сообщал в Приволжский военный округ: «Я произвел смотр частям Нижегородской дивизии, сформированной в кратчайший срок по моему особому заданию губернскими военными комиссарами Коганом и Краевским с военруком Генштаба Душкевичем, рассмотрев представленные 4 полка пехоты, полк конницы и 2 дивизиона артиллерии. Все части представлены отлично. Это первая строевая часть, сильная и могучая, с полками и батареями. Доведенными до полного штатного состава, крепко сколоченная, спаянная бодрым пролетарским духом и твердой внутренней революционной дисциплиной. Сформирование ее шло все время под моим личным наблюдением и если бы все губернии дали такие результаты, советская республика не только смела бы быстрым ударом своих врагов дома, но и оказала бы решительную помощь на западно-европейских полях коммунистической революции».

По мере готовности части дивизии по железной дороге убывали на Южный фронт. Сосредоточение происходило в районе станции Борисоглебск на стыке Воронежской губернии и Донской области, где с лета шли упорные бои.

Сведения, в скольких и каких именно боях участвовала Нижегородская дивизия, противоречивы. В сборнике «Директивы командования фронтов Красной армии. 1917-1922» она упомянута несколько раз — при подготовке разных наступлений и анализе их результатов. Так, в приказе командующего фронтом П.П. Сытина от 31 октября 1918 года предписывается «из частей 14 дивизии с приданными ей латышскими полками и 91, 92 и 93 полками 11-й стрелковой дивизии, наполовину уже сосредоточенной в районе Борисоглебска, с приданным ей 33 бронеотделением и Петроградским артотделением образовать фронтовую ударную группу». Группа была подчинена начальнику 14 дивизии А.С. Ролько с готовностью наступать к утру 3 ноября. Другим приказом комфронта ставилась задача командарму-9 Егорову А.И. – «развить самое энергичное наступление», «сосредоточив к 11 ноября в районе Новохоперска ударную группу из передаваемых временно в распоряжение его штаба 93 и 94 полков с двумя легкими и одной тяжелой батареями 11-й дивизии, совместно с полками бригады т. Иванова и 5-м Заамаурским и Борисоглебским конными полками 14 дивизии под общим командованием начдива-11 Телешова».

Новый командующий Южным фронтом латыш П.А. Славен 16 ноября подвел неутешительный итог последнему сражению. «Крупные силы, — доложил он Вацетису, — которые были сконцентрированы под Борисоглебском, то есть, части 11 стрелковой дивизии, прибыли незаконченные формированием с половинным некомплектом конского состава, некомплектом пулеметов, недостатком лент, с совершенно не налаженным органом снабжения и т.д. Как только было закончено сосредоточение четырех полков с частью артиллерии, дивизия получила боевую задачу по ликвидации прорыва между 8 и 9 армиями… По указанным выше причинам (11 дивизия) оказалась не способной выполнить данную ей задачу, что повлекло к катастрофическим последствиям» (орфография сохранена. — Авт.).

Забегая вперед отметим, что в материалах следствия по делу «о позорной сдаче в плен красноармейцев 11-й Нижегородской дивизии» указывается точная дата боя – 14 ноября. Ту же дату называют и белые источники. Начштаба Донской армии И.А. Поляков в своих мемуарах писал, что красные сосредоточили кулак из 15000 подвезенных в основном с Восточного фронта войск, в которых Нижегородская дивизия составляла отборную группу для удара в стык 8 и 9 красных армий. В описании боевых действий донцов, составленном по казачьим источникам, сообщается, что на помощь разгромленной в октябрьских боях 8-й армии «были посланы две дивизии (Западная и Рабочая Московская), два продовольственных полка и 43-й добровольческий. Но казаки от Таловой бросились на восток, навстречу ударной группе. 31 октября (13 ноября) завязался бой под Абрамовкой и у Еланского колена, 1(14) ноября — у Васильевки», в ходе которого «красногвардейцы побросали оружие и сдались». По сводке Донской армии, под Васильевкой казаки посеяли панику в раядах кресноармейцев 92, 93, 94 стрелковых и 5-го Заамурского конного полков, которые «бежали, бросая сапоги», при этом было захвачено 12 тяжелых и легких орудий (Сайт «История казачества»).

Вместе с тем ряд источников смещает дату сражения к концу ноября. Вот выдержка из реляции Реввоенсовета фронта главкому Вацетису: «На основании вашей директивы от 18 ноября сего года № 280/ш армии Южного фронта 22 ноября приступили к ее выполнению. Из пополнений к указанному времени на фронт прибыла только 11 пехотная дивизия в составе 91, 92, 93 и 94 полков в числе 6 тысяч штыков, 3 легких и 1 тяжелой батарей, боеспособность дивизии была невысока, ввиду разных недостатков в ее снабжении и малой сколоченности, которая в первом же бою вся и развалилась». Н.А. Нефедов, в капитальном исследовании «Красные латышские стрелки», не только отодвигает время боя на конец месяца, но и называет другое имя командующего ударной группой красных – Штейна (а не Ролько). «Особой ударной группе Штейна, — пишет историк, — были посланы 9 новых красных пехотных полков, насчитывающих в общей сложности 19000 бойцов и несколько артиллерийских батарей с 48 легкими и тяжелыми орудиями». Вместе с латышскими частями теперь Особая ударная группа имела 30000 штыков и сабель».

Вот описание Нефедовым кульминации боя, в котором, по утверждению автора, красные численно превосходили силы казаков почти втрое: «26 ноября части Особой ударной группы пошли в наступление. В авангарде шли 8-й, 9-й и Саратовский особого назначения латышские полки. После горячего штыкового боя стрелки 9-го Латышского полка заняли укрепленный станцию Алексиково, а Латышский полк особого назначения, 125-й пехотный полк Попова и латышская кавалерия прорвали брешь в обороне белых на берегу реки Хопра. В прорыв устремились красноармейские полки. Но неожиданно как для красного, так и для белого командования советская 11-я Нижне-Новгородская стрелковая дивизия перебила своих комиссаров, перешла на сторону белых и обнажила правый фланг наступающей советской Особой ударной группы». В итоге, отмечает Нефедов, казачий генерал Коновалов совершил маневр и наголову разбил красные латышские части, в панике бежавшие к Борисоглебску.



* Казаки Всевеликого Войска Донского.

Идет ли в обоих случаях речь об одном и том же бое или двух разных сражениях, завершившихся разгромом и массовым пленением офицеров и солдат 11-й дивизии, не вполне ясно. Реввоенсовет называл датой развертывания операции 22 ноября и недвусмысленно сообщил, что Нижегородская дивизия «в первом же бою вся и развалилась». В других официальных документах зафиксирован «бой 14 ноября», завершившийся «позорной сдачей в плен». Возможно, здесь просто путаница в датах. Но не исключено, что имели место два поражения подряд, схожие по катастрофическим для красного командования последствиям.

Есть разночтения и в оценках масштаба катастрофы. Иоаким Вацетис доносил наверх, что «сдалась в плен почти вся 11 дивизия числом около 10 тысяч при 35 орудиях». Другие источники сообщают, что Нижегородская дивизия еще какое-то время воевала в виде разрозненных частей. Профессор А.В. Посадский пишет, что из военных сводок она исчезла не сразу. Так, в одном из документов упомянуто, что 29 ноября белые сбили «неустойчивые части 11 пехотной дивизии», в другом, — что 1 декабря противник, наступая против частей 11-й дивизии, прорвал ее фронт у Красненькой. В январе 1919 года дивизия уже формально прекратила существование, а ее остатки влились в состав вновь сформированной Сводной стрелковой дивизии.



* Прославленные военачальники Донской армии Адриан Гусельщиков и Константин Мамантов.

Инцидент с Нижегородской дивизией не на шутку встревожил большевистское руководство. Известия дошли до председателя Совета обороны Ленина, и он потребовал отчета у главнокомандующего. Ранее, в связи с массовой изменой и дезертирством, началось следствие. В Новохоперске, куда отстатки частей были отведены после разгрома, были арестованы многие из уцелевших командиров и комиссаров. Делом занимались чрезвычайная следственная комиссия 11-й дивизии, революционный военно-полевой трибунал 9-й армии в составе: Поспелов — председатель, Приборченков — секретарь, Шварц и Петерсон — члены, ревтрибунад фронта и Нижегородскапя ЧК.

Доклад за подписью командарма-9 Егорова и члена РВС Дашкевича сообщал, что командгный состав 91-го полка частью был предан суду. При этом отмечалось, что «комсостав 93 и 94 полков сдался в плен», равно как и командир седьмой роты 91 полка Густарев и «инструктор 3 взвода 4 роты Набоков с вверенными ему красноармейцами». Оказались под следствием командир 3 легкой батареи Бибиков, инструктор тяжелой батареи Елин, начальник артиллерии участка Гришкевич. О репрессиях имеются лишь отрывочные данные. Трибунал Южного фронта 25 ноября телеграммой за подписями председателя Данишевского и секретаря Кунберга сообщил о расстреле помощника командира 91-го полка Озолина и 5 годах тюрьмы начальнику хозчасти Добронравову. В выводах трибунала 9-й армии предлагалось привлечь к ответственности политкомиссара дивизии Немерзеля и комиссара артиллерии Архарова, а также принять меры воздействия к семьям сдавшихся в плен командиров и рядовых красноармейцев, в связи с чем войти с представлением в РВС республики на предмет издания соотетствующего приказа.



А участь сдавшихся в плен? Данных на сей счет нет. Сведения из статьи саратовского профессора А.С. Посадского «О судьбе Нижегородской дивизии РККА», растиражированной в Интернете и сообщающей о чуть ли не поголовном расстреле казаками «тысяч» плененных красноармейцев, сомнительны. Версия основана на одном мемуарном источнике — свидетельстве командующего Воронежским корпусом князя Вадбольского. Брошенная им походя реплика — «двенадцать тысяч. Расстреливали из пулемета целый день» — противоречит не только реальной численности дивизии в примерно 6000 тысяч, но и здравому смыслу. Вместе с тем, факт гибели того или иного числа сдавшихся в плен исключать нельзя. Как писал в мемуарах Тухачевский: «Пленным не было пощады ни на той, ни на другой стороне». Но здесь речь идет о взаимном озверении в боевых действиях. Красными же совершались бесчисленные убийства мирных заложников в тылу, либо истребление пленных тогда, когда в этом уже не было никакой военной целесообразности, как это случилось в Крыму с расстрелом 50 000 офицеров и гражданских, организованным по приказу Ленина и Троцкого комиссарами Розалией Землячкой и Бела Куном.

Не менее интересен вопрос о причинах массовой сдачи в плен нижегородских полков. Что послужило толчком к развалу целой стрелковой дивизии, причем, считавшейся, говоря словами Вацетиса, «крепко сколоченной» и «спаянной бодрым пролетарским духом»? Исследуя факт, необходимо вспомнить об атмосфере осени 1918 года. Мобилизация проходила в атмосфере крайней политической и социальной напряженности. По губернии и сопредельным областям прокатилась волна крестьянских мятежей, спровоцированных как продовольственной диктатурой, так и нежелательным для уставшего от войны населения призывом в Красную армию: июль — в Княгининском уезде, август — в Арзамасском и Варнавинском, сентябрь — в Курмышском, октябрь — в Ардатовском. Формирование дивизии совпало по времени с кампанией красного террора, удары которого обрушились в первую очередь на демобилизованное офицерство. В сентябре в тюрьмах и нижегородском концентрационном лагере содержалось в качестве заложников около 1000 армейских чинов. Из-за нехватки кадров, многие из таких заложников назначались на строевые должности в РККА.

Скрытая оппозиция офицеров, большинство из которых относилось к большевикам с неприязнью, создавала горючий материал, готовый вспыхнуть при всяком благоприятном случае. Бегство офицеров из рядов РККА с самого начала ее образования приняло массовый характер. В этом смысле характерен эпизод с перебежкой в Донскую армию полковника Анатолия Носовича. Выпускник Николаевской академии Генштаба, участник Великой войны, которую он завершил в должности командира лейб-гвардии Уланского Его Величества полка, Носович, как и многие другие, был мобилизован Троцким и состоял сначала военспецом, затем начштаба Северо-Кавказского округа, в июне 1918 года арестовывался по подозрении в контрреволюции. В октябре, т.е. как раз во время описываемых событий, Носович перешел на сторону белоказаков на участке 8-й армии. Позднее в армиях А.И. Деникина и П.Н. Врангеля он занимался контрразведкой.

Враждебностью офицеров к советской власти было продиктовано введение институтов сначала комиссаров, под дулами револьверов которых трудились штабные и прочие чины, а затем и заложников, когда отвечать за измену «пролетарскому делу» приходилось семьям красных командиров. Для массы рядового солдата применялись не менее крутые меры — заградительные отряды, расстреливающие из пулеметов красноармейцев, самовольно оставивших позиции и децимации — показательные, по образцу Древнего Рима, расстрелы каждого десятого из строя проштрафившейся части. Известно, что первые децимации практиковал на Восточном фронте Лев Троцкий.

Точное число офицеров 11-й дивизии, сдавшихся в плен казакам Донской армии, не известны. В Центральном архиве Нижегородской области имеются данные о потерях комсостава и вооружений в бою 14 ноября. Пропало без вести инструкторов — 152, орудий — 13, пулеметов — 63, винтовок — 3402. Приводим неполный именной список сдавшихся в плен командиров и инструкторов 91, 93 и 94 стрелковых полков, 11 отдельного полевого тяжелого артилерийского дивизиона, 1-го легкого дивизиона и штаба 1-й бригады.

91 полк. Дм. Веселовский, Георг. Виноградов. Ник. Виноградов, Ник. Горшков, К. Граузин, Степ. Григорьев, Конст. Иванов, Сер. Иванов, Сер. Климов, Вл. Котлов, Ник. Куштарев, Ник. Ломонов, Александр Лушаев, Ник. Набоков, Ив. Петушов, Ник. Постников, Бор. Рушенцев, Ник. Серавский, Вас. Смирнов, Ив. Созрин, Александр Сычов, Рафаил Тюнин, Дм. Худяковский, Вл. Янович.

93 полк. Конст. Алипов. Конст. Аносов, Вик. Башаркин, Ник. Бородулин, Юр. Бурков, Ермолай Васин, Ив. Ефимов. Сер. Герасимов, Петр Гольмов, Александр Григорьев, Евг. Зарудаев, Вл. Захаров, Ив. Звайгзне, Ив. Иванов. Владимир Ильин (ком. полка), Ник. Иогансон, Ив. Капустин, Ник. Кокорев, Вяч. Корнилов, Вас. Кузовлев, Вл. Лабода, Ник. Маклаков, Ив. Мельников, А-р Моторин, Бор. Натаров, Виталий Неверов, Ив. Овсянников, Ив. Петров, Георг. Печорин, А-р Пугин, А-р Самарин, Пав. Селезнев, Генн. Смирнов, Фед. Солджатов. Ив. Сурит, Ник. Талуев, Вл. Тимофеев. Робер Шмиц.

94 полк. Алясов (4 рота), Антон Архангельский, Андрей Балашев, Алексей Белов, Вик. Богоявленский, Сергей Ваганов, Александр Галкин, Степ. Горбунов, Ив. Гордеев, Александр Губарев, Сергей Гузаков, Пав. Евстафьев, Конст. Завелейский, Зорин (ком. 1 роты), Андрей Иванов, Вик. Иванов, Дм. Ильичев, Станислав Иогинт, Ив. Исааков, Григ. Кондратьев, Ив. Копылов, Королев (пом. зав. полковой связи), Всев. Крохин, Алексей Кузнецов, Вл. Курин, Вас. Маслов, Феокт. Морозов, Антон Невзугов, Арк. Никитин, Ник. Никольский, Ив. Палигин, Сер. Пахомов, Эдуард Песляк, Ник. Покровский, Яков Поляков, Иван Приставкин, Александр Прокофьев, Фед. Простаков, Пугачев (ком. 1 взвода), Ив. Пуганов, Савин (зав. командой пеших разведчиков), Юлий Серебровский, Александр Серебряков, Александр Смирнов, Александр Спасский, Станишевский (2 взвод), Ник. Стариков, Александр Ступенков, Тепляков 3 взв. 94 п., Ник. Тихов, Мих. Тощев, Вас. Феоктистов, Фишер 1 взвод, Сем. Фролов, Цваль, Алексей Цветков, Вяч. Червяков, Ив. Черняков, Честкин (ком. 1 взвода), Валентин Чижов, Ив. Шишигин, Ив. Шляпин, Ник. Щербаков, Юрченков (2 взвод), Владимир Юрьев.

Штаб 1-й бригады, инженерный батальон, батальон связи, дивизионы артиллерии. Ник. Авдеевич, Фед. Баум, Вл. Березин, Анат. Бибиков, А-р Вильчихин, Яков Волков, Ник. Глазуновский, Гришкевич, Дунаев (ком. бригады), Жедринский, Ник. Мителев, Вл. Плесмар, А-р Власов, Фриц Гаусман, Ник. Иванов, Мих. Казак, Петр Кононов, Анат. Крафт, Конст. Меркулов, Анат. Муравьев, Олег Немерцалов, Островский, Сер. Разумовский, Ив. Стронин, Ив. Шестаков.

Биографические справки

АРХАРОВ Михаил Иванович (1891-1957), комиссар тяжелого артдивизиона 11-й стрелковой дивизии. Уроженец Сормова, член Канавинского к-та РСДРП. В 1917 один из организаторов красной гвардии, активный участник большевистского переворота. В 1918 обвинялся в невыполнении приказа, находился под следствием трибунала 9-й армии.

БОЛДЫРЕВ Иван Петрович, 39 лет, полковник, участник 1 мировой войны, в 1914 — штабс-капитан 37 Екатеринбургского полка. С августа 1918 командир 91 полка 11 дивизии. За массовую сдачу в плен в бою 14.11.1918 на Южном фронте комсостав 91 полка был предан суду ревтрибунала. Судьба не известна.

ГРАУЖИС Ян Карлович (1884 -1938), в 1909 — подпоручик 38 Тобольского полка. В 1 мировую войну — адъютант, ст. альютант бригады, корпуса. Окончил ускоренные курсы Николаевской академии ГШ. С 1918 в РККА, зав. отделом формирования и обучения Нижгубвоенкомата. С августа 1918 по январь 1919 начштаб 11 стрелковой дивизии. С 1923 в отставке, в 1930 осужден на 5 лет. Позднее расстрелян в Киеве.

ДОРОФЕЕВ Николай Иванович, 37 лет , командовал артиллерией 11 дивизии с 9.9.18. Женат, 2 детей.

ДУШКЕВИЧ Александр Александрович (1880-1938), подполковник (1916), военрук Генштаба Нижгубвоенкомата. Уроженец Тифлисской г. Окончил Николаевскую АГШ (1912), прикомандирован к 37 Екатеринбургскому п. Участник ПМВ: ст. адъютант 10 дивизии, штаб-офицер Зап. фронта. Награжден Георг. оружием. Добровольно вступил в РККА. В 1918 военрук Генштаба Нижгубвоенкомата. В 1937 арестован, расстрелян.

ЕГОРОВ Александр Ильич, командующий 9-й армией Южного фронта по ноябрь 1918. Полковник Русской армии (1917), участник ПМВ, командовал ротой, батальоном 139 Бендерского п., полком. Член ПРС с 1917, РКП с 1918. В дек. 1917 вступил в РККА. С 1935 маршал СССР. Расстрелян.

ЖЕДРИНСКИЙ Николай Николаевич (1864 — ?), из дворян Н. Новгорода. Участник 1 мировой войны. В 1918 арестован ВЧК, заключен в концлагерь как заложник, после освобождения инструктор 1-й батареи 11 дивизии. Позднее служил в Осоавиахиме. В 1930 приговорен к 10 г. ИТЛ.

ИБРАГИМОВ Борис Борисович, поручик 1-го Уланского Петроградского полка. Выпускник Аракчеевского корпуса (1908). Участник Великой войны. Награжден Георгиевским оружием за отличие в бою, ВП от 11.11.1914. В 11.1918 ком. кав. полка 11-й советской стр. дивизии Южного фронта, сформированной в Н. Новгороде. В 1921-23 нач. 4-й кав. школы комсостава РККА (Тверь).

ИЛЬИН Владимир. В августе 1918 был арестован Нижегородской ЧК и содержался в концлагере в качестве заложника. Освобожден и назначен командиром 93 стрелкового полка 11 дивизии. Числился в списках сдавшихся в плен в бою 14.11.1918.

НЕМЕРЗОН (Немерзель) Иосиф Фаддеевич (1895 — 1938) корпусной комиссар, еврей, член ВКП(б) с 1917, из крестьян, 1918 политический комиссар 11-й Нижегородской дивизии. В 1937 нач. Воен.-полит. академии им. Н.Г. Толмачева. Расстрелян по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.

ОЗОЛИН, пом. ком. 91 полка. Ранее в Латышской стр. бригаде. С 4.1918 доброволец РККА. Обвинен в сдаче личного состава полка в плен, расстрелян 25 ноября 1918 по приговору Реввоентрибунала Южного фронта.

РОЛЬКО Аркадий Семенович (1887 — ?), штабс-капитан. В 1917 исполнял обязанности начальника штаба 115-й пех. дивизии. Добровольно вступил в РККА, состоял офицером штаба Южной завесы, затем начальников 14-й дивизии Южного фронта.

ТЕЛЕШЕВ Михаил Николаевич (1854 – не ранее1927). Окончил Царскосельский лицей. Участник войны с Японией, начальник 4 Донской казачьей дивизии, С 1914 — на фронте в чине генерал-майора. С 1918 — в Красной армии, нач. 11-й пех. сов. дивизии, сформированной в Н. Новгороде. В 1925 арестован по делу лицеистов, заключен в лагерь. Судьба не известна.

Латышский фактор

6 июля 1918 года в Ярославле вспыхнуло антибольшевистское  восстание. Его ядром стали группы офицеров бывшей Русской императорской армии во главе с полковником Александром Перхуровым. Мятеж был потоплен в крови. В его ликвидации приняли первейшее участие инородческие части Красной армии — 3-й Венгерский интернациональный полк, батальон китайских наемников и особенно латыши из 8-го Вольмарского и 6-го Тукумского латышских стрелковых полков и пулеметной команды 1-го Усть-Двинского латышского полка. Восстание в Рыбинске, поднятое 8 июля, подавлялось батальоном 2-го Рижского латышского полка.

Знак латышей

В Гражданской войне на стороне большевиков участвовало до четверти миллиона интернационалистов: бывших военнопленных (немцы, австрийцы, венгры), иностранных рабочих (китайцы), беженцев и бойцов частей национальных формирований в составе  Русской императорской армии.

Первенство здесь принадлежит жителям прибалтийских губерний, и прежде всего латышам. Уроженцы Лифляндии и Курляндии составили и каркас Красной армии, сражавшейся на фронтах, и костяк руководящего и боевого состава Чрезвычайных комиссий в центре и на местах, производивших тнррористические зачистки городов и весей средней России .

Роль латышей в становлении и укреплении советской власти трудно переоценить. По признанию Ленина, большевики не удержали бы власть, не послужи ей верой и правдой красные латышские стрелки. В этом сходится и большинство историков.

В центре Риги находится странный музей — оккупации Латвии. Когда-то это был музей красных латышских стрелков. Но в наше время стало модным во всех бедах винить СССР и Россию. И музей переиначили. Теперь его экспозиции — жестокий упрек советскому тоталитаризму. В том, что в сороковые годы он дважды отнимал у латышей суверенитет и свободу.

К сожалению организаторы музея забыли о том, что у истоков того самого тоталитаризма стояли их соплеменники, красные латышские стрелки и чекисты. И не будь их, точно не было бы ни оккупации, ни массовых депортаций, ни полувекового «рабства» под серпом и молотом.

Откуда взялись эти латышские полки? Весной 1915 года, когда Русская армия под натиском австро-германцев отступала на восток, к императору Николаю II обратился член Государственной думы  Я.Я. Гольдманис. Он писал о «несгибаемом желании латышей участвовать в защите России от бесстыдного врага», и с этой целью сформировать «особые латышские боевые дружины из молодых латышских добровольцев». Благоприятный ответ был получен, и правительство создало национальные латышские части, пообещав попутно, что после войны Латвии будет предоставлена автономия. Вскоре было сформировано 8 латышских батальонов, а в результате перехода латышей из других полков и благодаря мобилизации, их развернули в 8 стрелковых полков, соединенных в две бригады, в сумме насчитывающих   38 000 солдат и 1000 офицеров. Первой латышской бригадой командовал генерал-майор Август Мисиньш, второй — генерал-майор Андрей Аузанс.

Весной 1917 года 30 000 латышских стрелков, подстрекаемых полковыми комитетами и их исполкомом — Исколатстрелом — чуть не поголовно перешли на сторону Ленина. Скоро латышская стрелковая дивизия стала центром разложения 12-й армии и всего Северного фронта, что привело к захвату немцами Риги, последовавшему 22 августа 1917 года. К этому времени 2-ю латышскую бригаду возглавил верный большевикам полковник Иоаким Вацетис, ранее — командир 5-го Земгальского полка. По его приказу в октябре 1917 года латышские стрелки захватывали, где силой, а где хитростью, города Лифляндии, арестовывая лояльных правительству чиновников, полицейских и земцев. Очевидцы вспоминали, что население города Валки встретило захватчиков криками: «Дезертиры! Предатели! Германские наемники!»

После октябрьского переворота именно латышские стрелки, блокировав железную дорогу, помешали переброске с фронта верных Временному правительству частей. Для защиты революции в Петроград прибыл 6-й Тукумский полк. А охранять Смольный латыши отрядили сводный батальон под началом Яна Петерсона. На выборах в Учредительное собрание 96 процентов стрелков проголосовало за список РСДРП(б). А когда на защиту демократически избранного российского парламента встали рабочие и общественность столицы, красные латыши хладнокровно расстреляли многотысячную демонстрацию из пулеметов, а депутатов разогнали.

Ленин высоко оценил такую верность. В начале 1918 года Русская армия была демобилизована. Вся, кроме латышских частей. Из них сформировали латышскую советскую дивизию под началом полковника Иоакима Вацетиса. Отныне эта дивизия, прекрасно оснащенная и вооруженная до зубов, в условиях всеобщих распада и анархии, диктовала волю всем фронтам.

«Латышская дивизия, — пишет историк Ю. Сречинский, — была самой преданной, доблестной и боеспособной частью Красной армии. Латышей бросали туда, где земля начинала гореть под ногами». Фактически Латдивизия поступила в распоряжение ВЧК. Как вспоминал Вацетис, именно оттуда шли ордера на посылку латышских частей в мятежные губернии и уезды.

«Всю широкую Россию наводнили латышские стрелки, — писал бывший военный корреспондент Я. Пориетис. — Восемь испытанных в боях полков держали в своей власти страну. Достаточно было одной роты, взвода и даже меньшего подразделения, чтобы власть была в руках стрелков. Их боялись все. Им подчинялись города, села, местечки».

Весной и летом отряды красных латышей усмиряли восстания в Осташковском уезде, Саратове и других местах.

В июле красные стрелки переломили ход событий в Москве, где восстали левые эсеры. Тогда же, как сказано выше, захваченные белогвардейцами полковника Перхурова поволжские города Рыбинск и Ярославль отбивали в основном Вольмарский, Тукумский и Усть-Двинский латышские полки.

В августе 1918 года 5-й Земгальский полк оборонял Казань, и хотя русско-чешские отряды полковника В.О. Каппеля взяли город штурмом, именно латышские стрелки стали тем ядром, вокруг которого образовался советский Восточный фронт.

Через месяц те же стрелки в составе пяти латышских полков, собранные в кулак Вацетисом, назначенным к тому времени главкомом всех красных сил, вернули Казань в лоно советской власти.

В августе латышские части активно участвовали в разгроме восстания ижевских и воткинских рабочих.

Решающую роль сыграли красные латыши и в октябре 1918 года, когда на Северном Кавказе и Дону набирали мощь Добровольческая армия А.И. Деникина и казачья армия П.Н. Краснова. Против них выставили ударную группу из латышских полков — Курляндского, Вольмарского, 9-го Особого, Витебского кавалерийского, усиленных латышской авиагруппой и артдивизионами, под командованием А. Штейне, уже отличившегося в Ярославле.

Осень 1919-го. Армия А.И. Деникина на пике стратегического успеха, завоеван весь Юг страны, пали Орел и Курск, до Москвы всего 200 верст. И вновь положение спасают стрелки Вацетиса. Две трети численности ударной группы, остановившей порыв 1-го армейского корпуса А.П. Кутепова, составили части Латышской дивизии — около  10 000 штыков и сабель.

Тем временем сложилась критическая обстановка на Северо-Западе. Штаб генерал-лейтенанта Юденича докладывал: «Петроград будет взят через несколько дней». Туда вновь бросают 5-й Земгальский полк, и его фланговый удар рушит все планы белых.

В 1920 году Латышская дивизия штурмует Перекоп и обеспечивает победу над армией П.Н. Врангеля. Словом, где красные стрелки — там победа.

Но их боевой путь во имя торжества коммунизма в России будет не полон без одной важной операции, прошедшнй за ее пределами. Речь идет о завоевании Латвии в конце 1918 — начале 1919 года. Ленин и Троцкий бредят экспортом революции. На очереди — Прибалтика. Кого послать на штурм буржуазных твердынь? Ну, конечно же латышских товарищей! И в самое короткое время вся Латвия, за минусом крохотного юго-западного района с городом Либавой, покоряется красному штыку. Но вот беда. Соорганизуются прибалтийские немцы и русские, на помощь национальному правительству приходят две немецкие дивизии, Железная и резервная гвардейская. Вместе они выбивают красных стрелков обратно. Обескровленная потерями и массовым дезертирством, Латдивизия возвращается восвояси, воевать за дело Ленина.

Таким образом, советская власть в Латвии дважды устанавливалась с помощью латышей. Первый раз в 1918 году непосредственно, штыками воинства Якима Вацетиса. Второй, в 1940-м, косвенно, политическим режимом, который в гражданскую войну красные стрелки много раз спасали от неминуемой гибели. Об этом не мешало бы помнить создателям «Музея оккупации Латвии».

Карьера Кристапа Буссе

В годы Первой мировой войны Нижегородскую губернию наводнили беженцы и переселенцы из прифронтовых губерний. Латышей также приехало немало. В основном это был персонал промышленных предприятий, эвакуированных из Риги и Петрограда. На  заводах «Новая Этна», «Фельзер», Охтинском взрывчатых веществ и ряде других работали в основном латыши. Вместе с семьями они составили с лета 1915 года значительную прослойку населения Канавина, Растяпина и других промышленных районов губернии.

После февральского переворота большевики бросили в эти районы крупные агитационные силы. Среди латышской молодежи идеи классовой борьбы против русской буржуазии находили живой отклик. Крайне левые готовились к вооруженному путчу и интернационалисты, прежде всего латышский пролетариат, должны были стать ударной частью их красной гвардии.

Так и произошло. Латыши преобладали среди красногвардейцев Канавина, Растяпина, Молитовки. Один из отрядов во главе с Яковом Воробьевым (Кацем) разоружал 28 октября юнкеров 1-го подготовительного учебного батальона в бывшем здании Нижегородской семинарии — последнем местном оплоте Временного правительства. Те же формирования составили особый отряд боевиков Нижегородского военно-революционного штаба, а с марта 1918 года — аппарат и боевой отряд Нижегородской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией при Нижегородском Совдепе. В течение нескольких лет ведущие отделы Губчека возглавляли латыши Роберт Штромберг, Василий Мовчан, Николай Карр, Антон Лелапш, Петр Маркус, среди комендантов, следователей, комиссаров по обыскам также густо мелькают латышские фамилии - братья Роберт и Ян Шепте, Лелапш, Баллод, Бредис, Клавс, Лоруп, Таурин, Рейнберг, Барр и др. «Летучий" боевой отряд Губчека возглавил 27-летний уроженец Курляндии Кристап Буссе.



* Члены коллегии НГЧК, в центре - Воробев, справа от него - Буссе, за ним - Хахарев.

Поначалу отряд насчитывал 40 бойцов, и почти поголовно это были латыши из Канавина и Растяпина. Летом 1918 года, когда из-за недовольства принудительной мобилизацией и повсеместными грабежами-реквизициями уезды губернии заполыхали актами неповиновения и мятежами, отряд Губчека, с пулеметами, кавалерией и артиллерией, преобразованный в августе в особый пехотный батальон корпуса войск ВЧК, превысил 1000 штыков и сабель, но ядром его по-прежнему оставались все те же выходцы из Курляндии и Лифляндии.

* Летучий боевой отряд Нижгубчека.

Кристап Юргенович Буссе родился в 1891 году в Добельском уезде. Работал пастухом и кузнецом, вступил в Латышскую социал-демократическую партию, в 1913 году арестован и выслан под надзор, приговорен к каторжным работам и заключен в Петроградскую тюрьму «Кресты», откуда его освобождают революционные массы в феврале 1917 года. Буссе вступает в красную гвардию, а в июле уезжает в Нижний Новгород к родне, эвакуированной туда из Риги вместе с заводом «Фельзер».

В октябре 1917-го Буссе активный участник переворота, потом начальник Канавинской красной гвардии, наводившей ужас на мирное население. После создания Губчека, Буссе становится правой рукой ее председателя Авраама Якова Зусева Воробьева и начальником летучего боевого отряда.

В горячие лето и осень 1918-го этот отряд будет действовать как пожарная команда, выезжая на подавление крестьянских волнений, вспыхивавших то здесь то там на почве недовольства продразверсткой, принудительной мобилизацией, насилиями и произволом продотрядов, чрезвычаек и отдельных распоясавшихся комиссаров, в среде которых процветали алчность, пьянство и разврат.

Так случилось во время майских беспорядков в селе Богородском, куда отряд латышей прибыл на пароходе. Мятеж в Городце, вспыхнувший в июне, также подавлял нижегородский отряд во главе с членом коллегии ГЧК Львом Розенблюмом. Когда в селе Паново Арзамасского уезда начались протесты против мобилизации, туда из Понетаевского монастыря немедленно прибыл отряд латышских стрелков.

Ну, а в самом Арзамасе, после переезда туда в августе из Свияжска штаба Восточного фронта, латышская или ломаная русская речь стали повседневностью. Для охраны штаба туда перебросили знаменитый 5-й Земгальский латышский полк, сильно потрепанный в боях под Казанью. Прифронтовую ЧК возглавил Мартын Лацис — левая рука Дзержинского. Одно его имя, не говоря уж о лексике расстрельных приказов, вселяло ужас.

Как пишет иеромонах Дамаскин в книге о новомучениках и исповедниках Российской церкви XX века, большинство в карательном под началом отряде некоего В.И. Гарина, учинившем массовый террор в Курмышском уезде, также составляли латыши. Террор был развязан после неудавшегося белогвардейского переворота, при котором в стычках погибло несколько коммунистов. Каратели же за несколько месяцев расстреляли, по официальным данным, до 1000 крестьян. Другой массовый расстрел, в татарской деревне Семеновке в январе 1919 года, возглавлял председатель Сергачской ЧК латыш Николай Михельсон.

Основной кадр аппарата Нижегородской ЧК также составили латыши. В архивно-следственных делах 1918 года, хранящихся в Центральном архиве Нижегородской области, мы найдем множество латышских фамилий. Комиссаров, следователей, комендантов, сотрудников мест заключения.

Высокие посты занимали уроженец Виндавы Антон Лелапш, братья Ян и Роберт Шепте; Николай Карре состоял зампредом губчека, а его брат Карл — комиссаром, Василий Мовчан сначала организовал Растяпинскую ЧК, а затем возглавил иногородний отдел в губернской. Из 11 членов коллегии Губчека в октябре 1918 г. по меньшей мере шесть были латыши: Буссе, Мовчан, Криппен, Осман, Лелапш, Ансон. Немало латышей было в органах Губревтрибунала, военных комиссариатах.

После гражданской войны почти все они оказались не у дел. Как выяснилось, ничего путного молодые стрелки делать не могли. Многие вернулись на родину. Особого сожаления от расставания с колыбелью пролетарской диктатуры они как истые наемники не испытывали. «Подъезжая к границе Латвии, — пишет историк Н.А. Нефедов в книге «Красные латышские стрелки», — стрелки начали срывать с фуражек красные звезды так же поспешно, как они срывали ненавистные погоны, когда в 1917 году проголосовали за большевиков».

Судьба оставшихся в Совдепии складывалась по-разному. Кто-то делал успешную карьеру, другие, отлученные от карательных органов, все больше превращались в изгоев. Но и те и другие были обречены ввиду наметившейся при Сталине постепенной национализации советской власти.

Первый звонок прозвенел в начале 1930-х, когда ОГПУ арестовало Иоганна Бредиса, который в 1918 году вел дело протоиерея Алексея Порфирьева. Арестован был Карл Баллод, бывший боевик Чека. Но поистине роковым для бывших красных стрелков стал 1938 год, когда были казнены практически все, кто защищал советскую власть при Ленине.

Осенью 1919 года Кристап Буссе просится на родину в Латвию, его просьбу удовлетворяют и чекист трудится не покладая рук в Особом отделе Западного фронта. В 1921 году возвращается в Нижний и продолжает карьеру, но уже партийным чиновником, возглавляя губернскую контрольную комиссию, потом КК-РКИ в Иваново-Вознесенске, а с 1931 года состоя третьим секретарем Ивановского обкома ВКП(б). Затем — посты секретаря дорпарткома Южной железной дороги, члена партколлегии при уполномоченном комиссии партконтроля при ЦК ВКП(б) по Харьковской области. Товарища Буссе избирают делегатом 13-17 съездов партии и членом ЦКК, членом ВЦИК 15-го созыва. Но и ему не суждено было спастись. В 1937, когда карьерная чехарда в коммунистической верхушке достигает пика, он вдруг приземляется в кресло директора Харьковского завода «Красный октябрь». Агенты НКВД явились за ним 3 декабря 1937 года.  Не дожидаясь развязки, бывший член коллегии Нижегородской Чека покончил с собой в тюремной камере.

Дело генералов Войшин-Мурдас Жилинских

В Центральном архиве Нижегородской области, в фонде № 2203, хранится архивно-следственное дело по обвинению Соколовского Б.Б. и др. Под другими понимается 31 человек, почему-то объединенные в одну группу и папку. Вот их имена: Соколовский Б.Б., Лобанов А.И., Жилинский И.П., Жилинский Л.П., Захожский-Харум П.К., Недачин А.В., Лосев А.С., Фирсов И.Е., Калашников И.А., Верниковский В.П., Романов А.А., Пилипюк И.М., Баудер А.И., Малюсов А.И., Шалапанов И.С., Сафонов В.С., Давыдов А.А., Лавров Н.В., Сипайлов Г.А., Швецов Н.К., Трегубов С.П., Устюжанинов Н.Д., Машковцев В.В., Москалевич М.Ф., Дрейзен А.Г., Большаков Н.И., Гринеев И.И., Добрыловский Г.В., Сергеев Л.В.

Их трудно классифицировать по какому-то признаку, например принадлежности к офицерству, ибо среди арестованных Нижегородской ГубЧК в конце сентября 1919 года не только офицеры и генералы бывшей Императорской Армии, но и представители других профессий.

Так, Яков Иванович Балашов, 39-ти лет, был в прошлом запасным народным судьей в Макарьевском уезде. Его подельник Владимир Николаевич Дембицкий, 50-ти лет, - бывший пом. секретаря Гродненского окружного суда и пом. прокурора Минского. Пилипюк Иван Михайлович до революции состоял околоточным надзирателем 2-й Кремлевской части Н. Новгорода. Михаил Федорович Москалевич, 37 лет, - бывший офицер 38-го пехотного Тобольского полка, а на момент ареста - заведующий хозчастью советских командных пехотных курсов. 36-летний Андрей Иванович Лобанов - и вовсе рабочий, но был членом РСДРП и можно лишь догадываться, что "взят" или как меньшевик, или за антисоветские разговоры.
Все 32 арестованных из арх.-след. дела № 7124 никакие не анархисты или террористы и даже не спукулянты. Но кто сказал, что ЧК забирала людей за совершенные преступления?

Можно предположить, что волна арестов прокатилась в связи со взрывом в Леонтьевском переулке, прогремевшем 25 сентября 1919 года и вызвавшем в большевистских кругах и печати новый вал истерии, а в подвалах ЧК - волну массовых расстрелов. Именно анархисты устроили тогда теракт в здании Мосгоркома РКП(б) с 12 погибшими и множеством раненых. Но не исключено, что это плановая работа Губчека по добыванию ценностей и перемалыванию всех, кто потенциально опасен (или кажется таковым) для их власти. Ведь лидеры ВЧК давно сформулировали ее задачу: уничтожение "буржуазии" как класса.

Нам наиболее интересны два арестанта - братья Ипполит и Леонид Павловичи Жилинские. Оба - генерал-лейтенты РИА, возраст - 63 и 58 лет, соответственно, оба, как и Москалевич, состоят преподавателями Нижегородских пехотных курсов, чем, казалось бы зарекомандовали себя лояльными к соввласти. Однако для ведлмства Дзержинского лояльность  - не гарантия от репрессий.

Полная фамилия братьев - Войшин-Мурдас-Жилинские, а их нерусифицированное отчество пишется как "Паулинович". Экс-генералы происходили из дворян. Старший, Ипполит, окончил 1-е военной Павловское училище и подпоручиком воевал в составе 1-го Стрелкового Его Величества батальона на русской-турецкой войне 1877-1878 гг. Его карьера была успешной. В 1902 году Ипполит Паулинович - окружной генерал-квартирмейстер штаба войск Гвардии. В 1-ю мировую войну вступил генералом от инфантерии и командующим XIV армейским корпусом. Награжден орденом Святого Георгия 4 степени и 11 др. орденами Российской империи.

После февраля 1917 г. в ходе чистки армии смещен, а в мае уволен, после чего приехал в Нижний Новгород к брату.

Леонид Паулинович на пять лет младше брата. Он также выпускник Павловского ВУ и Николаевской военной академии. Служил начальником Виленского юнкерского училища, участвовал в японской кампании, а после ее окончания (10.8.1906) возглавил Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус. Награжден 8 царскими орденами до Св. Владимира 2-й степени включительно.

В январе 1919 г. в Нижнем создаются советские пехотные курсы комсостава РККА, и оба брата соглашаются, вольно или невольно, стать их преподавателями тактики и топографии. Приывлекают их и к курсам Всевобуча.
29 сентября в квартире Ипполита и Леонида Жилинских чекисты проводят обыск. Комиссар по обыскам некто Миргородский вписывает в проток список конфискованного имущесва. "Изъято:
- денег серебяных - 12 рублей.
- денег золотых - 10 рублей.
- медалей бронзовых - 2.
- Крест Святого Станислава - 2.
- ордена Святого Владимира - 5.
- ордена святой Анны - 1.
- французский орден Поченого Легиона - 1.
- медалей - 4.
- румынский Крест - 1.
- Георгиевский офицерский крест - 1.
- Звезды (орденские) - 2.
- разных жетонов - 9.
- академических значков - 3.
- мундиров и шинелей - 12".
На допросе следователь интересуется сыном Л.П. Жилинского Борисом, подпоручиком военного времени, ныне служащим в советских учреждениях - консерватории и пролеткульте.

6 октября, после недельной отсидки во внутренней тюрьме Губчека, братьев Жилинских освободили, так и не предъявив обвинений. Конфискованное, понятно, не вернули. В протоколе обыска указаны 11 изъятых орденов, тогда как в наградном списке обоих генералов их числилось в общей сложности 20. Отметим, что царские ордена делали из чистого золота, и Нижегородская ЧК, проводившая тысячи обысков, отбирала их в огромном количестве, чтобы употребить на нужды диктатуры пролетариата и мировой революции. В Нижгубчека имелось особое хранилище, куда рекой текло золото и другие сокровища. Одно время этой пещерой Али-бабы заведовала Роза Гриншпун - жена главы НГЧК Якова Воробьева.

Леонид Павлович Жилинский скончался 23 февраля 1924 года в возрасте 62-х лет. Старший брат переживет его менее чем на два года. Оба упокоятся на местном лютеранском кладбище, в советское время, к слову, стертое с лица земли.

Что касается других 30 арестованных, то в Книге памяти жертв политических репрессий есть сведения лишь о пяти из них. Бывший полицейский Иван Пилипюк получит 2 года концлагеря и его дальнейшая судьба неизвестна. Бориса Соколовского в 1933 году посадят на 10 лет, а в 1937-м расстреляют в Карлаге. Та же судьба и в том же приснопамятном 1937-м постигнет и офицера-тобольца Михаила Москалевича. Их собратья по несчастью И.А. Калашников и Л.В. Сергеев, согласно Книге памяти, получат от чека, соответственно, 2 и 3 месяца тюрьмы.